Розенкранц и Гильденстерн мертвы - Стоппард Том

Пройдите же скорее к моемуНе в меру изменившемуся сыну.Пусть кто-нибудь проводит вас к нему.

Двое придворных выходят вперед, давая знак Розенкранцу и Гильденстерну следовать за ними.

Гильденстерн

Да обратит Всевышний нашу близостьЕму в добро и в помощь.

Гертруда

Так, аминь!

Розенкранц и Гильденстерн направляются к выходу, но навстречу появляется Полоний. Они оба останавливаются и кланяются ему. Он кивает им и спешит на просцениум, к Клавдию. Они оборачиваются и смотрят на него.

Полоний

Мой государь, посольство из НорвегииВернулось счастливо.

Клавдий.

Ты был всегда отцом известий добрых.

Полоний

Да, государь мой? Смею вас уверить,Свой долг и душу я блюду пред БогомИ пред моим высоким королем;И вот мне кажется – иль это мозг мойУтратил свой когда-то верный нюхВ делах правленья, – будто я нашелИсточник умоисступленья принца...

Уходит; на сцене остаются Розенкранц и Гильденстерн.

Розенкранц

– Я хочу домой.

Гильденстерн

– Не давай им сбить себя с толку.

Розенкранц

– Да не для меня это...

Гильденстерн

– Ничего, скоро все будем дома – будем дома ждать погрома.

Розенкранц

– Не по нутру мне все это...

Гильденстерн

– В нашем доме домовой...

Розенкранц

– Голова раскалывается...

Гильденстерн

– Ходит книзу головой...

Розенкранц (истерически).

– Хва-атит!.. У меня ум за разум заходит, слышишь! В башке что-то застопорилось – точно намертво – какая-то мертвая точка – понял? И все это пахнет мертвечиной...

Гильденстерн (тоном няньки).

– Ну, ну... скоро будем не все дома... гм... ждать погрома... ну же... (Быстро.) Слушай, бывало с тобой когда-нибудь – внезапно – без всякого повода – идиотское ощущение, что не знаешь, как пишется «жена» – или «дом», – хотя сто раз писал эти слова – но ощущение такое, будто никогда не видел букв, стоящих в таком порядке?

Розенкранц

– Я помню, что...

Гильденстерн

– Ну?

Розенкранц

– Что было время, когда вопросов не возникало.

Гильденстерн

– Но они были. Эти или другие – не в том суть.

Розенкранц

– Скорей ответы. Ответы были на все.

Гильденстерн

– Просто забыл.

Розенкранц (взрываясь).

– Ничего не забыл – я всегда прекрасно помнил свое имя и твое тоже. О чем бы ни спрашивали – ответы были. Проблем не было – каждый знал, кто я такой. А не знал, так спрашивал, и я отвечал.

Гильденстерн

– Отвечал, да. Но вся штука в том, что твои ответы были... правдоподобны – но не инстинктивны. Вся наша жизнь – она так правдоподобна, что вроде какая-то пленка на глазах, – но случайный толчок, и перед тобой черт знает что. Полуреальная заря, полуреальный человек стоит в седле и колотит в ставни. Ничего, кроме плаща и шляпы, воспаряющих над землей в морозном облаке пара – из его же собственного рта, – но когда он. позвал – мы пошли. Мы пошли, это уж точно.

Розенкранц

– Ну, я, понятное дело, в этом уже по уши. Мне-то ведь все равно. Но ты почему ничего не придумаешь?

Гильденстерн

– Потому что не имеем права капризничать. Мы отмахали такой путь не для того, чтоб попасть на крестины. Все это устроилось до нас. И нам еще повезло, а то пришлось бы перерывать все святцы, как двум слепцам, громящим базар в поисках своих портретов... По крайней мере, у нас есть варианты.

Розенкранц

– Таким образом...

Гильденстерн

– Хотя нет выбора.

Розенкранц

– Ты поставил меня в дурацкое положение, с этими...

Гильденстерн

– Я и сам выглядел таким же дураком.

Розенкранц (с тоской).

– Что хочется понять, так ту причину.

Гильденстерн (с издевкой).

– О, даждь нам днесь приличную личину.

Розенкранц (обессиленно).

– Домой, я хочу домой. (Делает несколько шагов.) С какой стороны мы пришли? Я потерял ориентацию.

Гильденстерн

– Единственный вход: рождение, единственный выход – смерть. Какие тебе еще ориентиры?

Они подходят друг к другу.

Розенкранц

– Мы никому ничего не должны. Гильденстерн. Мы влипли. Каждый твой поступок, пусть ничтожный, порождает другой, неизвестно где, неизвестно чей, а тот – третий и так далее, замкнутый круг. Так что смотри в оба и навостри уши. Будь осторожен и следуй инструкциям. И все будет в порядке.

Розенкранц

– До каких пор?

Гильденстерн

– Пока все не кончится само собой. Тут есть своя логика – все происходит само собой, не волнуйся. Расслабься и плыви по течению. Когда кто-то берет тебя за руку и ведет как ребенка – хоть ты давно уже потерял невинность, – это словно тебя вознаграждают, словно получаешь добавочную порцию детства, – и как раз тогда, когда меньше всего ожидаешь, – словно приз за хорошее поведение – или за то, что вообще не имел детства... Я – э-э-э – не слишком противоречу себе?

Розенкранц

– Не помню... Что мы тут вообще делаем?

Гильденстерн

– Нас же вводили в курс. Метаморфоза с Гамлетом. Ну, вспомнил?

Розенкранц

– А-а – что, он изменился? Внутренне и внешне и больше не напоминает...

Гильденстерн

– Ага, и мы должны его развлечь и под шумок разнюхать, в чем дело.

Розенкранц

– То есть что там еще помимо смерти отца.