Розенкранц и Гильденстерн мертвы - Стоппард Том

Розенкранц

– Для кого? Для нас?

Актер

– Будем надеяться, что так. Однако – встретить двух джентльменов на дороге – впрочем, нельзя же их встретить вне дороги.

Розенкранц

– То есть?

Актер

– Во всяком случае, мы встретились, и как раз вовремя

Розенкранц

– В каком смысле?

Актер

– Видите ли, мы, так сказать, ржавели, и вы столкнулись с нами в момент нашего – э-э-э-э – упадка. Завтра об эту же пору мы бы уже начисто забыли все, что умели. Мысль, не правда ли? (Щедро смеется.) Пришлось бы вернуться к тому, с чего начали, – к импровизации.

Розенкранц

– Бродячие акробаты, так, что ли?

Актер

– Можно и покувыркаться, ежели это вам по вкусу; а поскольку времена таковы... Во всяком случае, за несколько звонких монет можем выдать вам полный набор леденящих кровь сюжетов, героев и трупов – в рифму и так – преимущественно перепетое с итальянского – и вообще – чего не сделаешь за пару звонких – даже в одной монете и то музыка.

Все актеры буквально расцветают и кланяются.

– Трагики, к вашим услугам.

Розенкранц и Гильденстерн встают.

Розенкранц

– Мое имя Гильденстерн, а это – Розенкранц.

Гильденстерн делает ему замечание.

(Без смущения.) Виноват, его имя Гильденстерн, а Розенкранц – это я.

Актер

– Очень приятно. Конечно, мы играли и перед большей аудиторией, но ведь и качество тоже кой-чего стоит. Я вас сразу признал...

Розенкранц

– И кто же мы?

Актер

– ...как собратьев по искусству.

Розенкранц

– Интересно, а я думал, мы – джентльмены.

Актер

– Ну, одни считают, что мы для вас, другие, что вы для нас. Это две стороны одной монеты. Или одна сторона – двух, поскольку нас тут так много. (Снова кланяется.) Не аплодируйте слишком громко – этот мир слишком стар.

Розенкранц

– В чем вы специализируетесь?

Актер

– Трагедии, сэр. Убийства и разоблачения, общие и частные, развязки как внезапные, так и неумолимые, мелодрамы с переодеванием на всех уровнях, включая философский. Мы вводим вас в мир интриги и иллюзии... клоуны, если угодно, убийцы – мы можем вам представить духов и битвы, поединки, героев и негодяев, страдающих любовников – можно в стихах; рапиры, вампиры или то и другое вместе, во всех смыслах, неверных жен и насилуемых девственниц – за натурализм надбавка, – впрочем, это уже относится к реализму, для которого существуют свои расценки. Что-то я разогнался, а?

Розенкранц (с сомнением).

– Ну, я не знаю.

Актер

– Мы берем недорого. Чуть больше будет стоить, если вы сами захотите участвовать в действии, – если, конечно, таков ваш вкус и времена таковы, каковы они есть.

Розенкранц

– А каковы времена?

Актер

– Никакие.

Розенкранц

– Плохие?

Актер

– Неважные. Так что именно вы предпочитаете? (Оборачивается к актерам.) Джентльмены, к делу.

Актеры выстраиваются в неровную линию.

– Ну-с, нравится вам кто-нибудь?

Розенкранц (с сомнением, непонимающе).

– А чего это они?

Актер

– Дайте волю фантазии. Их ничто не удивит.

Розенкранц

– И сколько это?

Актер

– Принять участие?

Розенкранц

– Посмотреть.

Актер

– Посмотреть что?

Розенкранц

– Частное представление.

Актер

– Частное в каком смысле?

Розенкранц

– Нас только двое. Разве это достаточно?

Актер

– В качестве публики – плачевно. В качестве ценителей – идеально.

Розенкранц

– Ну так сколько?

Актер

– Десять гульденов.

Розенкранц (ужасаясь).

– Десять гульденов?!

Актер

– Я хотел сказать – восемь.

Розенкранц

– За обоих?

Актер

– С каждого. Я думаю, вы не поняли...

Розенкранц

– Что ты имеешь в виду?

Актер

– Все, что я имею в виду, – семь.

Розенкранц

– Да откуда ты взялся?

Актер

– Тут поблизости... Сопляки еще, конечно, но способные. Малолетние труппы, теперь это модно. Но до нашего репертуара им далеко... мы согнемся туда, куда нас нагнут.

Он многозначительно смотрит на Розенкранца, тот отвечает ему абсолютно пустым взглядом.

Розенкранц

– Они подрастут.

Актер (все поняв).

– Каждую минуту рождается по детенышу. (К актерам.) Становись!

Актеры берутся за свои пожитки. Гильденстерн наконец шевелится.

Гильденстерн

– Куда вы направляетесь?

Актер

– Сто-ой!

Актеры останавливаются и оборачиваются.

– Домой, сэр.

Гильденстерн

– А откуда?

Актер

– Из дома. Мы, сэр, народ бродячий. Используем шансы там, где их находим.

Гильденстерн

– Так это был шанс?

Актер

– То есть?

Гильденстерн

– Когда встретили нас.

Актер

– А, да.

Гильденстерн

– Вы нас искали?

Актер

– Что вы!

Гильденстерн

– Тогда шанс.