Война - Алексей Юрьевич Булатов

так отомстила. Но, думаю, Лейле твоей ничего не угрожает. Она привыкла к женскому обществу, да и Элронд, уверен, поможет ей во всем.

– Я тоже так думаю. Элронд так и сказал: пройдет время, вернешься – и все образуется.

– И куда же ты сейчас собрался?

– Да мы, как всегда, с Элрондом дискутировали на повышенных тонах, и я сказал, что хочу помогать людям. Он пробурчал что-то вроде того, что помогать нам бесполезно. И в итоге предложил мне сходить в измерение, зеркальное с нашим, но с хроносдвигом. Сказал, что там идет Вторая Мировая, и это отличное место, чтобы понять, могу я ли помочь людям. К слову, в Техно он меня отправил после того, как я сказал, что если бы человечеству дать триста лет без войн, то оно достигнет небывалых высот.

– Да каких там высот, оно просто вымрет!

– Ну, в Техно церковники довели все до абсурда.

– Думаешь? Я бы не был так уверен. Кстати, я почему жучки поставил у тебя? Опасался, что ты вернешься и решишь помогать в Родном необдуманно. И натворишь всяких ненужных дел. Элронд прав – сходи туда, куда он послал. Думаю, тебе это действительно будет очень полезно. Но по возвращении найди меня, пожалуйста, и сообщи, как и что у тебя получилось.

Меня раздражали слова Анаконды. Хоть я и начинал понимать смысл сказанного.

– Ладно, Змей, я обязательно сообщу, когда вернусь. Пойдем, может, где пообедаем. И мне нужно ехать к Коляну. Поможешь?

– Да, конечно, Арсен тебя отвезет. И пообедать сейчас сходим в одно место рядом.

– А у тебя-то как дела?

– Да какие дела у старика могут быть? Живем и крутимся помаленьку. Бог дал мне неожиданно еще несколько лет жизни, и я хочу, как и ты, прожить их с пользой для человечества. Начну с себя и близких мне людей, а там как пойдет.

Виктор явно темнил. Старый разведчик что-то не договаривал, но по опыту прошлого общения с ним я понимал, что если Анаконда молчит, то расспрашивать бесполезно. Мне было приятно иметь такого человека в союзниках и почти в друзьях. Близким другом, конечно, я не мог его назвать. Да и дела, которыми он занимался тут, не совсем мне нравились. Хотя рассказ Виктора о том, почему и как он пришел к этому, немного оправдывал его. Но, если подумать, я и сам был в похожей ситуации. Змей-то хоть ради своих людей этим занимался. А я исключительно ради выгоды.

– Спасибо, Виктор. Сейчас посуду помою и пойдем.

– Оставь, Клава все уберет.

– Клава?

– Соседка твоя, баба Клава. Выше этажом живет.

– Да знаю я ее.

– Ну ты же не думал, что я сам тут у тебя полы мою?

– Нет, конечно, не думал.

– Это она следит за порядком – у нее и твои ключи есть, и от Колиной квартиры.

– Даже не знаю, как отблагодарить тебя.

– Ты, сам того не ведая, уже отблагодарил меня, – сказал Виктор, показывая свое запястье, где был закреплен сканер.

Мы вышли из квартиры, внизу ждала огромная машина, «Шевроле Тахо». А около двери стоял огромный Арсен. Увидев меня, он удивленно поднял бровь. Но больше ни один мускул не дрогнул на его суровом лице. Арсен молча открыл заднюю дверь, я робко скользнул туда, а рядом сел Виктор. Я старался даже про себя называть его именно так, хотя иногда проскальзывало его другое имя – Анаконда. А вот армейская кличка Змей мне совсем не нравилась. Как только мы устроились, он обратился к Арсену:

– Нас в «Магнолию», пообедать. А потом отвезешь меня домой, а Алексея – к Николаю. И, пока мы обедаем, найди ему одежду теплую времен Великой Отечественной. Сапоги, шапку, ватник – он у нас в кино сниматься будет, нужна полная идентичность.

– Хорошо Виктор Сергеевич, а ППШ нужен?

– Не думаю – на месте найдет. Или нужен тебе ППШ?

«Нужен ли мне пистолет-пулемет? – я задумался. – Все-таки иду во времена, где нужно уметь стрелять. Наверное, нужен».

– Вроде да, а что, есть возможность достать?

– Этого добра на складах завались, – ответил Арсен. – С патронами сложно – такой калибр лет пятьдесят не производят. А то, что в цинках, все осаленное. Но попрошу подобрать пару магазинов. Осечки, конечно, будут. Но тебе ведь для съемок, только пошуметь?

За меня ответил Виктор Сергеевич:

– Да пошуметь, конечно, но ты все же поищи патрончики получше. К копателям сходи – они переснаряжают патроны. Ты им цинки поставь, а они тебе проверенные. Нормально будет. А еще аптечку походную тех времен найди. И так, разное по мелочи, для полноты образа.

– Слушаюсь, Виктор Сергеевич.

Машина остановилась у невзрачного кафе «Магнолия». Я видел его и раньше, но всегда считал, что кафе не стоит той вывески, под которой расположено. Внутри оказалось неожиданно интересно. Вернее, сначала было помещение, как я понял, для простых смертных. Оно и выглядело как обычная забегаловка, в которой всегда страшно есть даже бутерброды. Но, пройдя через кухню на второй этаж, я с удивлением обнаружил шикарные апартаменты с кабинками. Всего кабинок было четыре, две были занавешены, а одна ждала нас. Стол был уже накрыт – на нем стояли салат и зелень, на четыре персоны. Мы сели с Виктором по обе стороны, а неизвестно откуда взявшийся официант закрыл шторки. Видя мое изумление, Виктор улыбнулся и сказал:

– Должно же быть у отцов города место для уединения и переговоров. Не все ты про свою родину знаешь! Вот вернешься когда, решишь подольше побыть у нас, я тебя еще и в баню свожу городскую.

– В этот гадюшник?

– Там далеко не везде гадюшник. Нужно знать правильные пути и правильного банщинка. В общем, решено: в следующий твой приезд сходим, с людьми тебя заодно познакомлю. Как ты к бане относишься?

– Позитивно!

– Вот и отлично. Ты ешь, ешь.

Еда, кстати, была без изысков. Обычная домашняя еда. Но в этом, видимо, и была ее ценность. Я съел салат «Мимоза», борщ и картофельное пюре с рыбкой на второе. Эти простые, с детства знакомые и превосходно приготовленные блюда привели меня в восторг. Я уже и забыл, когда так вкусно ел в последний раз. У Виктора зазвонил телефон, он поднял трубку, выслушал, произнес «отлично» и положил трубку.

– Давай по чайку и поедем, – обратился он ко мне. – Арсен уже достал все, что тебе понадобится. Экипируем тебя в поход по полной.

– Замечательно! Если честно, мне так неохота куда-то ехать, снова быть орудием без мозгов и глаз. Так неприятно ощущать себя пешкой в чужой игре!

– Зато,