Пока корабль плывет - Эмилия Остен

- Подождите, - прервал Рэнсом пламенную речь мистера Уэстли где-то на пятнадцатой минуте. - И что же, я должен теперь все это делать?

- Должны, милорд, должны.

- Кому?

Этот вопрос поставил милейшего мистера Уэстли в тупик.

- Семье, я полагаю. Вы же Сильверстайн. Вы просто обязаны…

- Какой семье? Я никого не знаю.

- Так это дело поправимое; уже завтра приедут ваша двоюродная тетя, миссис Норман, и ваш кузен, лорд Норман. Я написал им еще вчера.

- Зачем?

- Но ваш дед умер. Они захотят присутствовать на похоронах.

- Они могли бы отправиться в Сильверстайн-Мэнор.

- Да, но пока мы в Лондоне…

- Вы тоже туда отправитесь и проследите, чтобы похороны прошли, как полагается.

Мистер Уэстли схватился за сердце. Рэнсом заподозрил его в склонности к театральным эффектам.

- Вы не собираетесь присутствовать на похоронах своего деда, милорд?!

- Нет, - отрезал Рэнсом. - Мне совершенно не хочется куда-нибудь ехать и затягивать свое пребывание здесь. Тем более торжественно хоронить человека, который выгнал своего сына из дома и тридцать лет не желал с ним общаться. Все, что от меня требовалось, я уже проделал. Давайте завершим те дела, которые нужно завершить, и закончим с этим.

- Но… но… вы же наследник!

- Что это означает, мистер Уэстли? - прищурился Рэнсом. Если бы он знал, как сейчас напоминает деда, наверное, это бы ему не понравилось.

- Вам принадлежит все имущество Сильверстайнов…

- И я могу делать с ним что угодно?

- Да…

- Тогда я хочу его продать.

Мистер Уэстли потрясенно помолчал, потом сказал серьезно, без театральности:

- Милорд, при всем уважении к вам, которое я испытываю, несомненно, с первой минуты нашего знакомства, ваше желание не так легко осуществить. Во-первых, майорат не продается. Он - наследие вашего рода, от этого вы не можете избавиться при всем желании. Закон не позволит. Все остальное, разумеется, может быть продано, однако на это потребуется время.

- Сколько?

- Около месяца, я полагаю. Или больше.

- А если поторопиться?

- Милорд…

- Я не хочу задерживаться в Лондоне больше, чем необходимо, мистер Уэстли. Сколько?

- Две недели.

- Очень хорошо. Мой дед, судя по всему, доверял вам; пускай так и остается. Я желаю продать все, кроме майората.

- Но фабрики приносят хороший доход, и владения близ Брайтона…

- Все, кроме майората, мистер Уэстли, пустите с молотка. Мне безразлично, сколько я на этом потеряю. Время - вот главное.

- А этот особняк? - умоляюще сказал Уэстли.

- Его - в первую очередь. Мой майорат - это Сильверстайн-Мэнор, не так ли? Ну, а это просто старый дом, и весьма обветшавший к тому же. - Рэнсом поднялся и нахлобучил треуголку. - С молотка, мистер Уэстли. С молотка.

Глава 5

Он не остался на ночь в доме деда и возвратился в свою каюту на «Счастливицу». Команда во главе с Таннерсом встретила своего капитана восторженно.

- Когда отплываем, сэр?

- Какой курс, сэр?

- Тихо! - прикрикнул Рэнсом и, когда гомон улегся, сообщил: - Мы остаемся в Лондоне приблизительно на две недели. После этого пойдем в Гуанчжоу или в Макао, это мы узнаем на Мадагаскаре, где я должен получить письмо. Мистер Таннерс, дайте увольнительные на берег.

Команда не обрадовалась, конечно. И Джим Таннерс не обрадовался. Позже, когда Рэнсом в задумчивости ужинал у себя в каюте (приготовленная корабельным поваром каша оказалась гораздо вкуснее пресной пищи в замшелом особняке), первый помощник постучался и вошел, не дожидаясь приглашения.

- Садись, Джим. - Рэнсом пододвинул ему кружку и плеснул туда вина.

- Что на тебя нашло? Ребята удивлены.

Наедине они избегали формальностей, так как дружили давно и крепко.

- Дед умер вчера ночью, - объяснил Рэнсом. - И завещал мне кучу имущества и денег, если я правильно понял его управляющего.

Джим скривился.

- Так что, ты нас теперь покинешь, русалкин сын? Будешь носить бриллиантовую булавку в галстуке и приподнимать цилиндр, когда встречаешь бабу в пышных юбках?

- Не мечтай, так просто вы от меня не отделаетесь. Нужно время, чтобы все это продать, а куда деть деньги - я найду.

- Я-то уж было решил, что ты хочешь от нас сбежать. Не каждый день выпадает быть графом.

- Я бы легко обошелся без этой чести.

Мужчины замолчали.

Рэнсом чувствовал, как вино согревает его изнутри. Здесь, на «Счастливице», все казалось простым, хотя и чуточку неудачным. Неделя плохо началась, вот и все. Скоро это закончится, и он повернет шхуну носом к морю. А пока… У него есть команда и друзья, и пережить то, что случилось вчера, уже гораздо легче.

И, может, этот темный осадок растворится.

Джим - парень простой, но всегда чувствовал настроение друга.

- Что-то ты излишне мрачен.

- Дед был непростым человеком.

- Я помню, ты рассказывал, хоть и немного. Мерзавцем он был, прости меня. Кто ж своего сына, невестку и внука выгоняет из дому? Ему что, было накладно вас содержать?

Рэнсому стало смешно.

- Судя по той кипе бумаг, в которых описано мое новое имущество, - не накладно.

- Тогда он был подлецом. Он перед тобой извинился?

- Хотел, чтобы я извинился. Не вышло.

- Вот старый хрыч.

- И не говори. Попросил прощения перед самой смертью.

- Ты простил?

- Словами - да. Здесь, - он коснулся ладонью груди, - нет.

- Ну так и забудь. Эх, выйти бы сейчас в море, свежий ветерок выдул бы из тебя эту дурь. Но раз ты говоришь, что нужно сидеть, будем сидеть тут, притворимся сухопутными крысами.

- Потерпи, Джим. Я написал Колуму, что вынужден был идти в Лондон. Возможно, Колум остановится здесь на пути из Венеции. Но, скорее всего, в Англию он не вернется, и увидимся мы уже в Китае. Все-таки там война, Дирк Струан там…

- Я еще за вином схожу, - сказал мудрый Джим и исчез.

Рэнсом сидел в любимом кресле, корабль еле заметно покачивался под ним - он чувствовал эту легкую дрожь стен, как дыхание любимой, - и размышлял о том, насколько по-разному можно взглянуть на жизнь, лишь сменив место пребывания. В особняке казалось, что все закончилось, выхода нет. Здесь - что все только начинается. А как на самом деле? Время покажет.

Ранним утром мальчишка-рассыльный принес Рэнсому слезное послание от мистера Уэстли. Управляющий молил новоиспеченного графа явиться в особняк к завтраку. Ожидалось прибытие родственников, и этикет не допускал, чтобы леди Норман со своим сыном разыскивала графа Сильверстайна по всему порту. На Темзе полно грубых грузчиков, а их речь для ушей леди смерти подобна. Если его светлость не желает, чтобы его двоюродная тетка умерла в страшных мучениях, следует появиться немедля и в надлежащем виде.