Кинжал из плоти - Ричард Пратер

-- А ты не спешил.

-- И все же я здесь. Хотя в какой-то момент мне этого не хотелось.

Она очаровательно улыбнулась.

-- Я была в тебе уверена. И ты тоже знал, что придешь.

-- Но почему именно сюда?-- спросил я.

-- Только здесь ты можешь оценить меня, Марк.

Она сидела рядом, заложив руки за голову и чуть выгнув спину. Девочка смотрела мне в лицо.

-- Ты уже оцениваешь меня, Марк?

-- Конечно, детка. Но давай перейдем к делу.

Она расцепила пальцы, закинула руки мне на шею и прижалась к моей груди.

-- Ты прав,-- сказала она тихо и поцеловала меня в губы.

Я начинал злиться. Разумеется, я удивился -- не так уж сильно, но все же,-- и мои глаза раскрылись от изумления, когда она склонилась и впилась в меня губами. Длинные темные ресницы мягко трепетали в дюйме от моих глаз. Она открыла веки и спокойно взглянула на меня. Ее пухлые мягкие губы двигались нежно, с опытом большого знатока. Чуть позже она удовлетворилась, лицо стало серьезным, вокруг глаз появились морщинки, и мне показалось, что рот Энн улыбается в моем рту. Я импульсивно отпрянул и оттолкнул ее от себя. Выбрось это из головы, сказал мне внутренний голос.

-- А ты самонадеян,-- прошептала она и посмотрела вниз на мои руки.

Я торопливо убрал их с ее талии и поворчал:

-- Ты разыгрываешь из себя взрослую даму?

-- Даму?

Она улыбнулась.

-- Это уже лучше. Но я не пытаюсь никого играть. Просто захотелось поцеловать тебя.

-- Ты уже поцеловала. И вряд ли здесь это было уместно.

Мне почему-то сжало горло. Она хищно усмехнулась.

-- Да? А где ты хочешь, чтобы тебя целовали? Мне кажется, тут идеальное место. Здесь могут даже изнасиловать, и ни одна душа ничего не заметит.

Я с усмешкой взглянул на эту маленькую ведьму.

-- Скажи мне, Энн, ты действительно хотела поговорить со мной, или это одно из упражнений психологического практикума?

-- Да, это опыт. Но не психологический. Я на самом деле собиралась поговорить с тобой. Сначала мне хотелось соблазнить тебя, но теперь в оправдание могу рассказать, что Глэдис все время лгала тебе.

-- Лгала мне?

Я не понимал эту девчонку. Она говорила об этом, как о пустяке.

-- Тебе действительно требуется оправдание,-- пригрозил я.-- В чем же она меня обманывала?

-- Ты какой-то закомплексованный,-- с улыбкой ответила Энн.-- Может быть, угостишь меня сначала?

-- Я не закомплексованный, но за выпивку уплачу.

-- Тогда мне "френч". А что для тебя? Какой-нибудь кислоты?

Я пропустил ее слова мимо ушей и подозвал официанта. Сделав заказ, я взглянул на девчонку.

-- Выкладывай. В чем мне солгала Глэдис?

Пока я подзывал официанта, беседа оборвалась. Я не следил за Энн и только сейчас заметил, что она смотрит на меня. Даже не просто смотрит, а со странным упорством наблюдает за моими губами. Ее рот плотно сжался. Она больше не выглядела привлекательной. Она вдруг постарела, стала более зрелой и хищной. Такой иногда становилась Глэдис. Я повторил свой вопрос. Она медленно мигнула и улыбнулась.

-- Прости меня, Марк. Кажется, я куда-то улетела. Глэдис... Она сказала, что не помнит вечеринку.

-- А она помнит?

-- Конечно. Мы болтали с ней об этом больше часа в понедельник и подшучивали над папочкой, когда он вернулся вечером домой.

-- А что ему пришлось делать?

-- Мистер Борден сказал ему, что он Гитлер и произносит речь. Папа с жаром выступил. Вот смеху было. Отец учился в немецком колледже, но уже давно все забыл. А тут разразился целой речью на чистом немецком. Разве не смешно?

-- Да.

Энн снова оживилась и все ближе прижималась ко мне. Я чувствовал, как кончики ее пальцев опустились на мое бедро, но, возможно, это произошло случайно. У меня вырвался вздох.

-- Кажется, Глэдис тебе не очень нравится?

-- Почему ты спрашиваешь об этом?

-- Так просто. Ты затащила меня сюда и говоришь, что она мне лжет.

Энн улыбнулась.

-- Она мне не нравится. Но я не затаскивала тебя сюда. Ты сам прибежал. И теперь останешься, правда?

-- Ненадолго. Кажется, Джей в последнее время чем-то озабочен? Почему?

-- О, Боже. Это его проблемы. Не знаю, почему, но он действительно чем-то озабочен.

-- А Глэдис сказала, что ничего не заметила.

-- Она просто врет. Это как если бы она не заметила, что рядом с ней упала луна.

Я притих, размышляя о Джее и его чертовом попугае. Ему не понравилась идея раскрыть эту историю семье, и он поначалу не поверил, что попугай -результат гипноза. Мне было больно видеть, как Джей разваливается на куски, и по многим причинам я хотел уничтожить его неуловимую птицу. Дружба, его доверие ко мне, надежда, что я помогу ему... А тут еще и Глэдис. Мне казалось, что я задолжал Джею больше, чем сумею когда-нибудь вернуть. Но я не помогу ему, если буду держать рот на замке, а в этом деле возникло несколько подозрительных моментов. Немного подумав, я рассказал Энн историю о попугае.

-- Вот так,-- закончил я.-- Конечно, придется встретиться с этим Борденом, если я только найду его. Что-нибудь обязательно разнюхаю.

Она стала серьезной и даже нахмурилась.

-- Просто не знаю, что сказать, Марк. Папа действительно взволнован последнюю неделю, но я надеялась, все пройдет. Забавно, но на вечеринке ничего не говорилось о попугаях. Мы немного пошутили, сначала про Гитлера, потом была речь, а потом Борден прочитал нам лекцию о гипнозе.

-- Значит, пошутили? Что еще он делал с Джеем? Ты можешь рассказать мне все?

Официант принес напитки, и я отхлебнул рома с содовой.

-- Вечером в субботу мы устроили обед,-- заговорила Энн.-- Борден пришел в восемь часов. Он прочитал лекцию и провел демонстрацию на папе. Отец встал. Борден сказал, что сейчас он упадет назад, что он уже падает, назад, назад. Потом папа начал падать, и Борден подхватил его. Он проделал с папой еще несколько трюков, показал нам гипнопендулум -- инерцию руки и еще что-то.

-- А ты неплохо разбираешься в этом,-- вставил я.-- Интересуешься?

-- Я изучаю психоанализ в колледже. Читаю "Журнал общей психологии" и кое-что еще.

-- Вот как?

Она улыбнулась и сухо призналась:

-- Уже год я первая в группе. Я умница. Да, в самом деле. Мне даже кажется, что я гений.

Она засмеялась.

-- Целый год? Но тебе только двадцать один.

-- У-у!-- сердито фыркнула Энн.-- Только двадцать один. Если я пробовала героин в пятнадцать, какой же старой мне надо быть теперь?

Она опустила голову.

-- И вот когда Борден закончил свои штучки, он заставил нас всех расслабиться, а затем занялся групповым гипнозом. Хорошо получилось с папой, Глэдис и Эйлой. Тогда он брал их по одному и гипнотизировал. Он сидел с нами до полуночи. Было весело, но со мной он не работал. Думаю, здесь моя вина. Но мне хотелось увидеть, что произойдет. Кроме того, я не желала, чтобы меня гипнотизировали.

Она замолчала и взглянула на меня, немного втянув свои щеки.

-- Марк, хочешь я тебе отдамся?-- спросила она шутливо.

Я кивнул и спросил:

-- А потом что?

-- Ах, милый, потом я буду вся в твоей власти.

-- Черт побери, ты же знаешь, о чем я спрашиваю. Чем закончилась ваша вечеринка?

Она опять смотрела на мой рот, ее сжатые губы мягко двигались, как будто Энн слегка покусывала внутреннюю мякоть втянутых щек. Губы скользили взад и вперед, раз за разом повторяя массирующее движение. Кончики тонких пальцев сжали мою ногу, и она провела ладонью по моему бедру. Прикосновение обожгло, словно она касалась моей кожи.

Тон ее голоса стал новым, более высоким.

-- Да забудь ты эту вечеринку, Марк. Поговорим о нашем свидании. О нашем вечере.

С минуту я колебался. У Энн было как бы два разных лица. Она становилась то нежной и мягкой, что, вероятно, приходилось на ее нормальное состояние, то вдруг казалась какой-то искусственной, почти огорченной, удивляя своей странностью или, может быть, страстью. Я просто не понимал ее. Еще не понимал.

-- Слушай, Энн, милая,-- произнес я.-- Это не свидание. Понятно? Просто дружеский разговор, и мне нужна информация. Так что выкладывай.

Она вздохнула и улыбнулась.

-- Ладно. Я согласна. Командуй ты.

В ее голосе ничего не изменилось. Но рука на моем бедре немного дрогнула, и я почувствовал это где-то в своем позвоночнике.

-- Борден заставлял их делать всякие вещи. Но попугаев не было. Он сказал Глэдис, что после пробуждения, каждый раз, когда он коснется своего носа, она будет вставать, прочищать горло и снова садиться. И она делала это. Когда Борден спросил, почему она так поступает, Глэдис ответила, что у нее ноет спина и она пытается ее расслабить. Разве не смешно, что они всегда придумывают причину для своих действий после внушения?

-- Знаешь, иногда не смешно. Но попугая не было?

-- Ни одного.

-- Джей встречался с Борденом один на один?

-- Сейчас вспомню... Один раз, кажется. Помню, они пошли в спальную отца, чтобы выпить. Это было в самом конце, и они пробыли там очень недолго. А что?

-- Просто любопытно, Энн. Я ни в чем пока не уверен. Может быть, ты расскажешь что-нибудь еще?