Холодная ночь - Грей Клаудия

— И Балтазар — он относился ко мне очень по-доброму. К нам обеим. — Вдруг это поможет ее убедить?

Но тут Ракель резко села, охваченная таким внезапным гневом, что меня это потрясло.

— Слушай, Бьянка. Я не собираюсь делать вид, будто понимаю, через что тебе пришлось пройти. Мне казалось, что это у меня в жизни все шло наперекосяк, но узнать, что люди, которых ты считала родителями, — вампиры… Это в сто раз хуже.

Я была вынуждена и дальше позволять ей верить в это, поэтому молчала. А Ракель продолжила:

— Они промыли тебе мозги, так? И ты еще долго будешь искать для них оправдания. Но факт остается фактом — они дурили тебя как хотели. И Балтазар вместе с ними. Так что очнись! Подними голову выше — мы больше не дети. Мы узнали, что идет война, но наше место здесь, с солдатами.

Ракель была так категорична. Так уверена в себе. Мне оставалось только молча кивнуть.

— Вот и хорошо, — сказала она и нырнула под одеяло. Я поняла, что наш разговор окончен, — впрочем, все равно я с ней больше ничем поделиться не могла. И тут она очень тихо добавила: — Я сделаю нам коллаж.

Я улыбнулась и обняла подушку.

— Что-нибудь красивое, ладно? В этом месте нужно что-нибудь красивое.

— А я думала — страшное и грозное, — отозвалась Ракель. — Ладно, посмотрим.

В течение следующих двух недель каждый день в точности повторял предыдущий.

Свет по утрам зажигали ужасно рано, правда, я не знала, во сколько именно, потому что у нас не было ни часов, ни мобильников. Но все мое тело отчаянно протестовало, и я понимала, что для меня это чересчур.

Все собирались очень быстро. Собственно, мне едва хватало времени, чтобы слегка ополоснуться под душем, причем душ был общий, как в моих самых страшных кошмарах про гимнастический зал, но все так торопились и вели себя так по-деловому, что мне некогда было стесняться. Потом мы переодевались в тренировочную одежду и шли в импровизированный спортзал. И оставались там. На долгие часы.

Конечно, не все должны были сидеть под землей. Члены нью-йоркского Черного Креста, чьи имена я никак не могла запомнить, тренировались по утрам, а потом уходили на дежурство в то время, как ночная смена возвращалась. У охотников были карты Нью-Йорка с отмеченными на них различными маршрутами патрулирования. День и ночь кто-нибудь дежурил буквально в каждом районе города. Я знала, что Лукас, Дана и другие из нашей группы тоже иногда патрулировали, но не мы с Ракель. Предполагалось, что мы с ней либо станем умелыми бойцами, либо умрем, пытаясь ими стать.

Лично я даже обрадовалась бы смерти. Уж легче умереть, чем подтянуться столько раз, сколько они требовали.

— Ну давай, Оливьер. — Мой тренер на этот день, рыжеволосая женщина по имени Колин, придерживала мне ноги, пока я садилась из положения лежа. — Давай, сделай шестьдесят.

— Шестьдесят? — Лицо мое пылало, и мне казалось, что меня вот-вот вырвет. Я только что села в сороковой раз. — Не могу.

— Не можешь до тех пор, пока сможешь. Старайся.

Понятное дело, через пару недель я делала шестьдесят, хотя последние десять казались мне адской мукой. Печально, но «кубиков» на животе у меня так и не появилось, хотя я считала, что они просто обязаны быть.

В остальное время мы лазили по стенке — чертовски страшно. Нет, это, конечно, не скала, но упасть с высоты пяти-шести футов тоже не очень приятно. Еще мы бегали — не дистанцию кругами, потому что здесь не было никакой беговой дорожки, но взад-вперед там, где должны были находиться рельсы. С этим я справлялась намного лучше, сказывалась вампирская сторона моей натуры — сверхъестественная сила и скорость, которые скрывались глубоко внутри. Конечно, я не бегала чересчур быстро, не хотела, чтобы возникали вопросы, как это у меня получается, но я могла спокойно бежать и бежать, и тренер ко мне не придирался.

Но все не ограничивалось тренировками. С этим я еще как-то справилась бы. Тренировки проходили только по утрам, а вот после обеда мы занимались кое-чем другим.

После обеда мы учились убивать вампиров.

— Кол парализует, — говорила Элиза.

Она стояла в центре помещения, которое они называли «зал для спарринга», а я про себя — «зоной убийств». Мы с Ракель сидели впереди, еще человек десять расположились за нами. Очевидно, подобного рода тренировки для охотников не прекращались никогда. — Все вы это знаете. Но многие охотники были убиты, потому что решили, что пронзили вампира колом, а на самом деле только окончательно разозлили его. Скажи, Бьянка, в чем ошибка этих охотников?

Я сжалась, будто могла как-то уклониться от ответа, но Элиза пригвоздила меня взглядом к месту, и пришлось говорить:

— Они… они не пронзили сердце.

— Именно! Но если хочешь попасть в сердце, нужно выбрать правильный угол. Промахнись на миллиметр, и с вампиром все будет в порядке, а ты — труп.

«А если наоборот, то умрет вампир», — подумала я.

Я уже не была той наивной девочкой, что два года назад, до того как в мою жизнь ворвался Лукас. И больше не считала, что все вампиры воздерживаются от убийства, как мои родители и Балтазар. После встречи с Черити, после того, как я увидела, какой может быть миссис Бетани, мне пришлось признать, что многие вампиры смертельно опасны и неудержимы. Отчасти из-за этого я и решила не совершать своего первого, необходимого убийства и не становиться полноценным вампиром.

Но некоторые вампиры не причиняют людям никакого вреда. Собственно, очень многие. Они просто хотят, чтобы их оставили в покое.

Лукас тоже это понял, и я верила, что он не нападет на того вампира, с которым не нужно сражаться. Но остальные в этом помещении не сомневались, что все вампиры — зло в чистом виде, и готовы были убивать их на месте, не задавая лишних вопросов.

И дело вовсе не в том, что охотники Черного Креста ничего не знали о вампирах. Совсем наоборот, они знали так много, что меня это потрясало. Им было известно не только об академии «Вечная ночь», но и о других убежищах по всему свету. Они знали о том, как мы ощущаем себя в церкви и на освященной земле. Им было известно даже то, что сами вампиры зачастую считали легендой, — к примеру, что святая вода нас обжигает. Многие вампиры, на которых брызгали святой водой, совершенно не пострадали, но оказалось, причина в том, что священники были недостаточно преданы Богу и не могли по-настоящему освятить воду. Черный Крест отыскал истинно верующих, и те снабжали их святой водой, обжигающей кожу вампира, как кислотой.

Но к любому факту, известному Черному Кресту, примешивалась доля ложной информации. Они были убеждены, что все вампиры — зло. Они считали, что все вампиры — члены жестоких мародерствующих кланов. И хотя такие кланы действительно существовали, к ним присоединялось лишь ничтожное число вампиров. Охотники верили, что наше сознание умирает вместе с телом, поэтому не испытывали никаких угрызений совести, убивая нас. Было более чем странно наблюдать за их тренировками — смотреть, как они под разными углами, разными захватами пронзают кольями манекены.

Но еще более странно было делать это самой.

Я пыталась представить себе, что мой противник — Черити, что она снова нападает на Лукаса и только я могу ее остановить. И тогда у меня получалось направить кол прямо в цель, заработав выхлоп опилок и аплодисменты других охотников. Но от этого не становилось менее жутко.

Лучшей частью суток были вечера прямо перед тем, как ночной патруль выходил на дежурство, потому что только тогда меня учили заряжать и чинить оружие и только это время я могла проводить с Лукасом.

— Мы все равно что пленники, — прошептала я, когда он показывал мне, как заряжать арбалет. — Ты отсюда хоть иногда выходишь?

— Только на патрулирование. — Лукас протянул мне арбалет. Быстро окинув взглядом помещение, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, он спросил: — А как у тебя дела с… ну, с едой?

— Я бы не отказалась подкрепиться по-настоящему, но пока обхожусь тем, что есть.