Все включено: скандал, секс, вино - Мария Жукова-Гладкова

Я быстро вскочила с кресла и пробежалась по номеру. Серегиных вещей в нем не осталось. С другой стороны, вещей у нас с собой и не было, не считая небольшой спортивной сумки, которую я брала с собой в дорогу.

Я застыла посреди комнаты, рядом с кроватью. Что мне теперь делать? Быстро смотать в Питер? Но электрички уже не ходят. Из Хельсинки на Питер идет ночной автобус. Но на него я тоже уже опоздала. Есть ли автобусы из Выборга? И где мне это сейчас узнавать? Общаться с дамой-администратором желания не было.

Я открыла свою сумку. Сотовый телефон у меня с собой. Но кто сюда за мной понесется среди ночи? Димка уже подъезжает к дому, гнать его назад с моей стороны по крайней мере непорядочно.

Соседей тоже не хотелось зря дергать, как и подруг. Про родителей вообще молчу. Деньги у меня с собой были, но садиться ночью к незнакомому человеку в машину мне не хотелось. Ведь не знаешь, к кому попадешь.

А не сходить ли мне вниз? Ну не прирежет же меня эта администраторша?

Я оделась, слегка подкрасилась, причесалась, оглядела себя в зеркале, затем повесила на плечо спортивную сумку, в которой находилось мое барахло, взяла со столика ключ от номера и пошла вниз.

Открыв дверь в коридор, поняла, что там горит только дежурное освещение. Это еще почему? Или так сделано специально, чтобы постояльцы, случайно столкнувшись друг с другом, не могли сразу же сообразить, с кем встретились?

Тем не менее я бросила взгляды в обе стороны и убедилась: я в коридоре одна. Ниоткуда не доносилось никаких звуков. Конечно, стены в гостинице толстые, а двери – дубовые, но тем не менее я ожидала услышать хоть что-нибудь. Мне стало не по себе.

Держа ключ перед собой, я двинулась к лестнице. Коридор, как и комната, был выстлан толстым ковром, поэтому я не создавала никакого шума. Сердце учащенно билось в груди и так и оставалось единственным звуком, который я слышала.

Внезапно на площадке перед лестницей появилась фигура. Фигура шагнула в коридор и пошла ко мне. Спокойным размеренным шагом.

Передо мной остановился мужчина – примерно на голову выше меня, широкий в плечах. Я держалась рукой за стенку.

– Девушка, с вами все в порядке? – спросил он низким голосом с прибалтийским акцентом.

– Да-да, спасибо, – я выпустила воздух из легких. Чего это я испугалась в самом-то деле? И не в таких переделках доводилось бывать. Подумаешь – мужик какой-то в пустом коридоре. Даже пистолетом не размахивает. Или это моя журналистская интуиция что-то подсказывает?

Мужчина стоял так, что я не могла рассмотреть его лица. Поняла только, что у него борода и взъерошенные, довольно длинные густые волосы. От него пахло луком и вообще какой-то едой. Он что, из ресторана? От всех моих знакомых эстонцев всегда пахло дорогим мужским одеколоном.

– Вы не можете найти нужный номер? – спросил мужчина. Он явно заметил ключ в моей руке.

– Нет, то есть да. Я иду вниз.

Внезапно он коснулся рукой моего лица. Меня его прикосновение словно обожгло, и я резко отпрыгнула назад.

– Что вы делаете?!

– Тише! Тише!

Он придвинулся ко мне. Дыхнул луком. Я сделала еще шаг назад.

– Пойдем со мной? – предложил он вкрадчиво. – Я хорошо заплачу. Что тебе двое мужчин за ночь? Или их уже было больше?

Я отступала все дальше и дальше назад.

– Если не отвалишь, сейчас заору, – прошипела я.

Мне было плевать на неписаные порядки в этой гостинице. Пусть потом разбираются с Сергеем. Что ж мне молчать, когда меня насиловать собираются?

– Дура! – сказал прибалт. – Русская дура!

– Националист проклятый! – не осталась я в долгу.

Он прыгнул на меня. Мне ничего не оставалось делать, как врезать ему в пах (правда, я, к своему великому сожалению, попала ему в бедро – гад увернулся), развернуться и понестись от него в противоположную от спасительной лестницы сторону. Однако я надеялась, что с той стороны тоже будет лестница – хоть какая-то. В такой гостинице она по идее должна быть – чтобы опять же гости не встречались друг с другом.

Я пролетела по коридору аки пулечка, хотя и лететь-то особо долго не пришлось: гостиница была маленькой, и здесь по обе стороны располагалось всего по четыре двери. Серега вроде бы говорил про десять номеров? Хотя лестница шла выше, когда мы завернули на этот второй этаж. И здание было не двухэтажным…

За поворотом коридора в самом деле оказалась крохотная лестничная площадка и узкая лестница, ведущая как наверх, так и вниз. Я рванула вниз. За спиной слышалось тяжелое дыхание. Мужик еще успевал яростно шипеть:

– Стой, сука! Стой, тварь! Русская тварь!

«Разъяренный прибалт, гоняющийся за женщиной по гостинице, это что-то новенькое, – пронеслась у меня в голове мысль. – Хотя после неудачного удара в пах его можно понять. Но сам виноват. Нечего приставать к русским журналисткам».

Я летела вниз по ступеням, молясь, чтобы лестница не уперлась в закрытую дверь. Но очутилась как раз перед дверью. Только я собралась толкнуть ее, как она распахнулась, словно по мановению волшебной палочки, – и я оказалась в объятиях какого-то здоровенного пузатого мужика.

– Спасите! – завопила я истошным голосом.

Прибалт за моей спиной остановился. Мужик, в объятиях которого я трепыхалась, слегка отодвинул меня от себя и осмотрел. Свет в коридорчике, где мы стояли, оказался нормальным: тут была вкручена лампочка, которую закрывал круглый плафон.

– Ничего девочка, – заметил мужик, держащий меня в объятиях. – Только больно уж тощая.

– Вы – русский?! – воскликнула я с такой радостью в голосе, что мужик посмотрел на меня, как на полную идиотку.

– Русский, – кивнул он. – А что?

– Этот националист назвал меня русской тварью! – завопила я, кивая назад. – И русской дурой.

Прибалт метал взгляды-молнии. Теперь я наконец смогла его рассмотреть. Если бы мы познакомились в другой ситуации, я признала бы его очень даже симпатичным. Брюнет, борода и волосы слегка тронуты сединой, что придавало ему солидности, серые глаза, хороший костюм, белая рубашка, дорогой галстук с золотой булавкой, украшенной шляпкой с рубином.

Мужик, державший меня в объятиях, кашлянул. Наверное, склонялся к мысли, что последнее определение близко к истине.

Прибалт же, не сказав ни слова, еще раз метнул взгляд-молнию в мою сторону, развернулся и пошел по лестнице наверх. Я осталась один на один со своим спасителем. Не вляпалась ли я еще глубже? Вернее, хуже? А может, судьба подкидывает мне материал для очередной статьи? Жаль, нет рядом Пашки с телекамерой.

Спаситель тем временем выпустил меня из объятий, еще раз рассмотрел самым внимательнейшим образом и заявил:

– На проститутку ты не похожа. Что ты тогда делаешь в этой гостинице? Других женщин сюда не пускают.

– Если женщина приехала с мужчиной – пускают, – ответила я, немного осмелев.

Толстяк медленно кивнул, почесал пивное брюшко и спросил:

– И куда ты теперь собралась?

– Ищу своего мужчину, – ответила я.

Толстяк одарил меня странным взглядом, похоже, засомневался в нормальности. Потом стал приглядываться повнимательнее.

– Кажется, я тебя где-то видел, – произнес он задумчиво. – Модель? Конечно, росточек маловат для подиума… В журналах снимаешься? Что рекламируешь-то?

Я покачала головой. Хотя порадовалась: приятно было, что за модель приняли. В моем возрасте этим ремеслом промышляют уже единицы.

– Пойдем-ка ко мне, и ты мне все подробно расскажешь, – вдруг заявил мужик.

– Ну уж нет! Думаете, я хочу шило на мыло менять?

– Значит, я, по-твоему, мыло? – захохотал он. Его живот, казалось, жил своей жизнью и трясся отдельно от тела. Я же прикидывала пути отступления. Мимо толстяка мне было не просочиться, более того, я не знала, куда попаду. Наверное, следовало поворачивать назад.

Толстяк словно прочитал мои мысли и схватил меня за запястье. Я резко дернулась, но от него было не так-то просто вырваться.

– Да не бойся ты, – сказал он нормальным тоном. – У меня тут баня, полная высококлассных девочек. Зачем мне ты?

– Правда? – спросила я радостно.

– Другая бы баба на твоем месте обиделась.

– На что? На то, что вы признаете, что я не похожа на проститутку? Или похожа?

– Нет, пожалуй, не похожа, – сказал толстяк в задумчивости. – Я все никак не могу вспомнить, на кого ты все-таки похожа. Пошли, – усмехнулся толстяк, – посмотришь, какие тут девахи, и поймешь, что я просто поговорить с тобой хочу.

Во мне проснулся обычный журналистский азарт. Когда я еще попаду в подобную элитную баню? А если удастся у кого-то взять интервью? Правда, не стоит признаваться, что я – журналистка. Надо будет просто попытаться кого-то разговорить. Должен же тут найтись материал для криминального репортажа? И будем надеяться, что толстяк не вспомнит, где меня видел.

– Пошли, – сказала я.

Толстяк оказался джентльменом и даже открыл передо мной дверь, потом указывал дорогу в узком коридоре, из которого мы вышли в фойе, где за стойкой сидела все та же администраторша. При виде нас вместе с толстяком в ее глазах на долю секунды промелькнуло удивление, потом появилась дежурная улыбка.