Завещание с того света - Татьяна Гармаш-Роффе

К разочарованию детектива, Игорь, хоть и наяривал по телефону без передышки, ничего не добился к моменту возвращения шефа: ни у одного из неврологов, которых он успел обзвонить, не имелось пациента-лунатика. И вряд ли дело во врачебной тайне, так как никто на нее даже не подумал сослаться. Скорее всего, они действительно не сталкивались на практике с этим довольно редким отклонением.

Знакомые медики тоже молчали.

А время шло. Маша вот-вот позвонит. Но детектив до сих пор не знал, что ей сказать. Точнее, какое решение принять. Потому что пока не понимал: искать ли автора жестокого розыгрыша, чтобы разоблачить его, или в самом деле попытаться расследовать гибель Машиного отца? Месяц спустя, когда уже ничего не осталось на месте трагедии, когда его останки похоронены, а обгоревший остов машины отправлен в утиль?

Ему оба варианта казались в равной степени бесперспективными и фантасмагоричными. Но Маша…

Возможно, он проецировал на нее свой отцовский страх… Даже беглая попытка представить, что дети могут остаться без его защиты, вызывала у него спазмы где-то в районе солнечного сплетения. С тех пор как двойняшки родились, Алексей стал аккуратней водить машину, больше следить за своей физической формой и питанием. Его тело, его здоровье и даже жизнь больше не принадлежали ему – все это отныне являлось капиталом Кирюши и Лизаньки.

А Маша вот осталась одна. Судя по ее рассказу, домашние – чудаки и чудачки, довольно забавные и, похоже, безвредные, но положиться ни на кого из них нельзя.

Нет, не бросит он девочку. Хотя бы попытается продвинуться в глубь этой странной истории, за пределы ее первой главы. А там…

Там будет видно.

– Беретесь? – с надеждой спросила девушка.

– Вы сейчас где, Машенька? – попытался уклониться от прямого ответа Кис.

– Значит, не беретесь…

– Мне нужно больше информации. Давайте встретимся.

– А мне больше нравилось, когда вы обращались ко мне на «ты».

– Хм. А я обращался?

– Вы записали нашу беседу на диктофон, можете проверить, – улыбнулась девушка.

– Ладно, верю на слово. Так ты где, Маша?

– В начале Ленинского.

– Движешься в сторону центра или в сторону окраин?

– Ни в какую. Стою.

– В пробке? Я могу подъехать, поговорим в каком-нибудь кафе…

– Нет, я во дворе стою. Я немножко стукнула машину…

Алексей напрягся. Что значит «немножко»? Обо что – или об кого – Маша ее стукнула? Там идут разборки с другим водителем? Или пострадал пешеход? Полиция приехала? Машина на ходу или… И где инструктор?

Кис забросал девушку вопросами.

Маша отвечала с той едва заметной снисходительной усмешкой, которая часто закрадывается в интонацию взрослых детей, отвечающих на вопросы волнующихся родителей. Нет, все живы, успокаивала детектива она. Полиция не приехала, потому что ее никто не вызывал; водитель тачки, которой она чуть-чуть помяла бампер, не стал делать из этого историю, поскольку Маша дала ему деньги на ремонт; инструктор свое отработал и ушел; жалко только, что у «Купера» фара разбилась. В тот момент, когда позвонил Алексей Андреевич, Маша как раз искала по Яндексу ближайший автосервис, потому что возвращаться домой с разбитой фарой ей не хочется…

– О, – сказал Кис, – не ищите. У меня есть на примете хорошая мастерская в комплекте с отличным мастером. Ждите на месте, я сейчас подъеду, и двинемся к нему.

И он набрал номер Романа.

…Алексей Кисанов, вопреки всем законам природы, в один и тот же год обзавелся новорожденными двойняшками, Кирюшей и Лизанькой, и взрослым девятнадцатилетним сыном Романом. Двойняшек ему подарила любимая женщина Александра, а сын… Он сам ему подарился. И, надо сказать, отнюдь не в праздничной упаковке. Наломал дров, нашкодил, круто потрепал им с Александрой нервы – ничего более умного, чтобы обставить свое появление в жизни отца, не подозревавшего о его существовании, Роман не придумал.

Но то, что в данный момент переживаешь как ужас, нередко потом, по прошествии времени, вспоминаешь с усмешкой. Так вышло и у них: после всех объяснений, откровений и исповедей, после того, как прорисовались белые пятна на картах их жизней, прописались пропущенные главы их биографий – они друг друга поняли, простили и начали новую жизнь. В которой у Алексея имелся взрослый сын, а у Романа существовал отец.

Нормальный, любящий отец. А не то, что он принимал за него раньше… К тому же Роман обрел клевую мачеху Александру и двух симпатичных малявок, братика с сестричкой. Жизнь его стала налаживаться, и детские раны – затягиваться.

Еще в ту пору, когда Роман не знал правды об отце, – в ту пору, когда мама была жива и изводила себя алкоголем, когда денег не хватало даже на еду, – в ту пору Роман научился чинить машины. Он куда больше времени проводил в автослесарной мастерской, чем в школе, и вскоре стал настоящим специалистом. Свое дело он любил, слушать железные тела умел – и машины отвечали взаимностью, с легкостью доверяя свои секреты. Соответственно, любили Романа и хозяева автомобилей. У него не было отбоя от клиентов, к нему записывались и занимали очередь. Профессиональный авторитет Романа зашкаливал, и заработки, к слову, тоже. И хоть он и поступил недавно на психологический факультет одного московского вуза (на заочное отделение, разумеется) – работу бросать не собирался.

История его увлечения психологией достойна отдельного полотна. Ведь если кому скажешь: автослесарь подался на психфак – не поверят. Однако у Ромки интерес к психологии возник давно и не случайно. Застенчивый и диковатый, но весьма красивый юноша, он привлекал к себе внимание дам (клиенток) с юных лет, правда, никогда не понимал тайные подтексты их слов и отвечать на них не умел – лишь смущался и заливался румянцем. Естественно, он стал задаваться вопросом, как расшифровать ему, недорослю, секреты женского поведения.

Сначала он взялся за чтение разделов по психологии в женских журналах. Позже перешел на серьезные учебники и труды корифеев. В результате Роман нашел эту науку хоть и не всегда убедительной, но занимательной. В ней ощущалось что-то от женщины: время от времени она впадала в фантазии (ласковый синоним к слову «завиралась»), да и с логикой не всегда дружила – но при этом была очаровательна.

Так и вышло, что Роман решил поучиться на психфаке. Не понравится – уйдет. В отличие от подавляющего большинства молодых людей у него ставка на диплом была минимальной. Любимую профессию и отличный заработок Роман уже имел. Последний, к слову, помог ему оплатить учебу на заочном отделении – а эти два фактора, «платность» и «заочность», обеспечили легкое поступление. Вскоре Роману предстояло сесть на студенческую скамью, а пока лето только заканчивалось, и он проводил большую часть времени в мастерской. Поскольку дело свое он любил, то оно для Ромки являлось одновременно и работой, и хобби; способом и деньги заработать, и время приятно провести. Так что он мог торчать в автосервисе круглосуточно. Вот почему Алексей был уверен, что сын немедленно его выручит.

– Ромка? Нужна твоя помощь. Я сейчас приеду к тебе с юной девицей, а ты, прошу, замени ей срочно-пресрочно фару. У нее «Мини-Купер».

– Какой модели?

– А их много? – удивился Кис. – Не знаю. Мне казалось, что они все одинаковые, как леденцы в коробочке.

– Па, ну ты даешь. Мы же не храним у себя все возможные запчасти от всех возможных моделей! Некоторые надо заказывать, а это требует времени…

– Мы все равно приедем. Это моя новая клиентка, дело страшно запутанное, хотя обещает быть интересным. Главное, она живет за городом, на Истре, и мне туда следовало бы съездить, тамошний народ порасспрашивать. Но не могу же я ехать к ней домой без нее, сечешь? Так что нужно быстренько решить девушкины проблемы.

– Когда вас ждать?

– Заберу ее с Ленинского проспекта и прямо к тебе. А пока велю ей тебе позвонить, разберешься с ней сам насчет модели, добро?

Игорь, слышавший разговор шефа, немного удивился:

– Так ты берешь дело? Вроде не в твоем оно вкусе. Абракадабра какая-то.

– В принципе, я еще не решил… Хотя нет, решил. Мне девчушка понравилась, а к тому же…

– Да? Ты не пошутил?

– С чего бы? – удивился Кис.

– Она какая-то… ненастоящая, что ли. С этой внешностью куклы… Знаешь, как в японском театре – кабуки. Там актеры все время прикладывают к лицу различные маски, которые выражают разные эмоции. Но при этом маски остаются неподвижными. Вот такое у меня впечатление от этой Маши.

Алексей был не согласен. У Маши внешность вовсе не кукольная, а мультяшная – детская и наивная, совершенно на маску не похожая. Но да, эта внешность входила в полное противоречие с ее осторожным – и даже настороженным – взвешиванием своих и чужих слов. Отсюда, видимо, возникло у Игоря сравнение с театром кабуки. Однако вступать в спор с ассистентом он не хотел: в конце концов, какая разница, понравилась она Игорю или нет? Брать дело или не брать, решает он, Кис, а симпатия к клиентам не является необходимым условием для работы частного детектива. И для работы его помощника тоже нет.