Королевы второго плана - Сергей Владимирович Капков

на заседание суда, где путалась в показаниях, защищая непутевых мужичков. «Сколько в ней тепла и юмора! – писал знаменитый критик Юрий Дмитриев. – И никак нельзя понять, действительно ли она так уж глуха или притворяется тугоухой, когда это ей выгодно. Без преувеличения поставим эту старуху – по бытовой правде, душевности, глубине, человеческой характерности – в один ряд со знаменитыми старухами Малого театра В. Н. Рыжовой и М. М. Блюменталь-Тамариной. Похвала очень высокая, но заслуженная. Секлетинья – Токарская в большой степени помогает созданию в спектакле атмосферы деревенской жизни».

Эту роль Валентина Георгиевна очень любила. Телевидение, увы, обошло вниманием этот спектакль, как и многие другие, где играла Токарская. К счастью, сохранились несколько постановок, которые сегодня можно увидеть в интернете: «Обнаженная со скрипкой», «Интервью у весны», «Наследники Рабурдэна» и «Эцитоны Бурчелли», а также одна из самых известных постановок театра «Маленькие комедии большого дома», в которой была занята чуть ли не вся труппа. Там актриса играла роль Киры Платоновны – старой пианистки из ЖЭКа, преданной домоуправу Шубину, которого с блеском играл Анатолий Папанов. Когда все жильцы разбежались по своим делам и мечта Шубина организовать хор рухнула, Кира Платоновна осталась рядом и предложила расстроенному мечтателю спеть дуэтом его любимую песню «Пой, ласточка, пой». После премьеры на программке постановщики спектакля Ширвиндт и Миронов написали: «Дорогая Валентина Георгиевна! Спасибо за тонкую, мягкую и очень трогательную игру как на пианино, так и в сцене. Спасибо за всё!»

* * *

Киношники вспомнили о Валентине Токарской после рождественской телепередачи Эльдара Рязанова из Дома ветеранов кино, в 1991 году. На встречу со старейшинами пришли самые известные и популярные артисты театра и эстрады. Среди приглашенных был и Александр Ширвиндт. Его напарник – Михаил Державин – не смог приехать, и Ширвиндт взял на съемку Токарскую. Валентина Георгиевна с присущим ей юмором вкратце рассказала свою биографию, а затем спела старинную кабацкую песню «Мой милый Джон». Успех был фантастическим. Актрисе шел восемьдесят шестой год.

«После этого меня пригласили сразу три молодых кинорежиссера, – рассказывала Валентина Георгиевна. – В одном фильме я должна была сыграть старуху-убийцу из семнадцатого века. Действие происходило в старом замке, моя героиня принимала постояльцев, убивала их и делала чучела. На съемки другого фильма надо было ехать в Одессу, и я отказалась из-за дороги. Третий фильм – “Вино из одуванчиков” по Брэдбери. Везде – главные роли. Но вышло так, что на первой же съемке после восьми часов непрерывной работы у меня от перенапряжения лопнули глазные сосуды, и я чуть не умерла. Так что все режиссеры перепугались: “Помрет старуха на площадке, потом за нее отвечай…” А на съемках “Вина из одуванчиков” я попросила разрешения надеть очки – у меня опять было плохо с глазами. Мне не разрешили, пришлось отказаться. Так что, если эпизод какой сыграть – пожалуйста, а главную роль я уже не потяну».

В жизни актрисы появилась энергичная однофамилица, режиссер Вероника Токарская. Плодом их совместных усилий стал документальный фильм «Валентина Георгиевна, ваш выход!» Вероника сумела отыскать в архивах уникальные кинокадры из спектаклей не только Театра сатиры, но и Мюзик-холла. Только с самой героиней ей пришлось нелегко. Валентина Георгиевна, как личность неординарная и всесторонне одаренная, активно вмешивалась в творческий процесс, порой капризничала, хотя в итоге выполнила всё точно, как требовал режиссер. Фильм получился пронзительным, трогательным и содержательным.

После успешной премьеры женщины задумались о постановке спектакля по рассказам Агаты Кристи – Валентина Георгиевна лелеяла мечту сыграть мисс Марпл. Но этот проект, к сожалению, не реализовался.

Переломным для Валентины Георгиевны стал 1993 год. Первого июня указом президента Токарской было присвоено звание народной артистки России. Сразу, без заслуженной! Вскоре ей была назначена знаменитая президентская пенсия, ее стали буквально разрывать на части журналисты и администраторы телепередач, готовилась к печати книга «Театр ГУЛАГа», включающая воспоминания актрисы о жизни в плену и лагере. У нее проснулся интерес к жизни – ей вновь захотелось жить красиво, талантливо. Она подолгу задерживалась у витрин роскошных универмагов на Тверской, вызывая недоуменные взгляды избалованных продавщиц. Она могла позвонить своей подруге Ирине Михайловне и предложить поехать на новую ярмарку в Коньково, «которую стали часто рекламировать по телевизору», – и они ехали. Валентина Георгиевна неутомимо шествовала по бесконечному ангару, примеряя каждую приглянувшуюся «шмотку» от соломенной шляпки до брюк.

К юбилею Театра сатиры Токарская подготовила музыкальный номер. Десять лет она не играла премьер и теперь расцвела, распрямилась, помолодела, повеселела. Ее номер искрился юмором. Она – Нинон, знаменитость Парижа. Он – Джон, танцовщик кабаре, мулат в красном фраке. У них быстротечная, бешеная и обреченная на трагический финал страсть, которую виртуозно разыгрывали восьмидесятивосьмилетняя Валентина Токарская и двадцатипятилетний Михаил Дорожкин.

Наконец, Токарской дали роль. Как она волновалась! Сначала, по просьбе Плучека, молодой режиссер Михаил Зонненштраль начал репетировать с ней «Гарольд и Мод», но работа не шла, Михаилу не нравилась пьеса. Немного погодя к юбилею Ольги Аросевой было решено поставить спектакль «Как пришить старушку» по пьесе Джона Патрика «Дорогая Памела». И тут Зонненштраль предложил Валентине Георгиевне роль врача страховой компании, переделанную с мужской на женскую. Токарская моментально загорелась. Это же эксцентрика! Гротеск! Лицедейство! Начала что-то придумывать. Ее старуха стала глуховатой, кривоногой, медлительной, но в то же время кокетливой и плутоватой. Она была не прочь пофлиртовать с мужчиной и подчеркнуть старость другой женщины. Актриса появлялась на сцене настоящим пугалом, вызывая восторженные аплодисменты зрителей и лишний раз доказывая, что не боится выглядеть смешной и нелепой. А диалог с Евгением Графкиным – обаятельным жуликом Солом Бозо – мог бы стать законченным эстрадным номером. В ходе медосмотра старуха неожиданно обращала внимание на импозантного мужчину в халате и начинала заигрывать с ним, а тот моментально включался в игру, и этот фарсовый флирт доводил зрителей до безудержного хохота.

Валентина Георгиевна волновалась, как девочка, и была счастлива, получив похвалу из уст главного режиссера театра Валентина Плучека.

Почти одновременно со «Старушкой» состоялась премьера «Священных чудовищ» – бенефиса Веры Васильевой. Токарская появлялась в нем на мгновение, за полминуты до поклонов. И вновь – та же история. Все газеты иронизируют, ругают, критикуют, и все в один голос заявляют, что смысл и шарм всей пьесы проясняется лишь за минуту до ее окончания, с появлением на сцене старейшей актрисы труппы.

В канун девяностолетнего юбилея Токарская получила Орден Дружбы – первую и последнюю правительственную награду. Валентина Георгиевна всерьез задумалась о бенефисе. Взяв за основу свой предыдущий юбилейный вечер, она попросила Александра Ширвиндта