Чёрно-белая палитра - Ольга Куно

С противоестественным спорить, кстати сказать, не стала.

Я, со своей стороны, вынуждена была признать, что и противозаконного ничего нет. Тёмная магия, как и светлая, сама по себе не запрещена. А тут всё по взаимному согласию и никакого вреда подвергающемуся воздействию.

Скривившись, будто меня напоили кислым — прекислым соком, я махнула рукой и плюхнулась обратно в кресло.

— Что‑то не так? — проницательно заметила Эльза. — У тебя какие‑то проблемы?

Я вздохнула, не видя причин хранить молчание.

— Да так, начальник новый… — Я закатила глаза. — В общем, отношения с самого начала не заладились. Боюсь, что выкинут меня со службы. И будет вам счастье: пришлют‑таки вместо меня мужчину. Будете на него вон магией воздействовать.

Я снова вздохнула.

— Брось! — подбодрила Эльза. — Ты отличный работник, а если с отношениями что‑то не так, это всегда исправить можно. Начальник ведь, как я понимаю, мужчина?

Я кивнула.

— Так в чём тогда сложность? — фыркнула хозяйка. — Соблазни его один раз, или два, — и всё: отношения в порядке, работой не заваливают, на уступки идут. Решишь все проблемы.

— Ты за кого меня принимаешь? — рассердилась я.

Когда на такой поступок намекал Дик, я не отреагировала, но когда одно и то же начинают повторять раз за разом, это раздражает.

Эльза равнодушно проследила за моим возмущением, потом повела плечиком и печально постановила:

— Глупая ты баба, Тиана!

— Знаешь, на что — на что, а на интеллект не жалуюсь, — огрызнулась я.

— А я и не спорю, — удивила меня Эльза. — Ты очень умный страж. А баба глупая.

Я закатила глаза, но всё‑таки решила не обижаться. Нашла тоже место, чтобы отстаивать свой моральный облик. К тому же, возможно, Эльза в чём‑то права. Отношения с мужчинами у меня не клеились. Я пыталась их строить лишь трижды — один раз в посёлке, из которого была родом, дважды — в Тель — Рее, — и все три случая закончились ничем. Так что вполне вероятно, что баба из меня действительно глупая. Зато страж хороший.

— Ладно, не переживай, — подбодрила Эльза. — Никто тебя не уволит. А если вдруг уволит, приходи ко мне. Я возьму тебя на работу.

— Меня? — Я даже не знала, что делать в первую очередь — удивляться или смеяться. — А чем я заслужила такое предложение, не подскажешь?

— Я же вижу: ты старательная и работаешь на совесть, — откликнулась Эльза. — А это в любой работе ценно. И потом, как не пойти на встречу по старой дружбе?

Я лишь покачала головой, даже не пытаясь гадать, всерьёз она говорит или шутит. А вообще вот ведь несправедливость: собственное начальство мою старательность не ценит — да что там, даже о ней не догадывается! — а вот мадам из дома свиданий — пожалуйста, готова взять на работу хоть прямо сейчас!

— Вот только, Тиана, — голос Эльзы стал жёстким, — чтобы я больше не слышала, как ты ведёшь с моими девочками душеспасительные беседы о новой профессии, о том, что женщина может сама пробить себе дорогу в жизни, и всё такое прочее.

— А я со всеми их и не веду, — откликнулась я, не испытывая ни капли стыда. — А с Корнелией разговорилась потому, что она цветы любит и отлично умеет их выращивать. С её талантом святое дело собственную оранжерею завести.

— Тиана! — угрожающе нахмурилась Эльза.

— Нет, если ты настаиваешь, я могу всех твоих девочек пригласить в участок на, как ты это называешь, душеспасительную беседу, — елейным голосом предложила я.

Эльза поджала губы, а потом вдруг расхохоталась.

— То‑то начальник твой порадуется! — объяснила она причину своего веселья.

Теперь мы уже смеялись дуэтом.

Эльза вышла меня проводить. Совсем опустевшим дом не был, хотя здесь и находилось куда меньше народу, чем в вечерние часы. Внезапно один клиент, сильно нетрезвый (то ли не просыхал всю ночь, то ли принял на грудь прямо с утра) радостно посмотрел на меня и, вытянув руку, объявил:

— Хочу вот эту! Да — да, её! — повторил он, обращаясь к Эльзе. — Эту, в костюме стражницы!

И, не считая нужным дождаться чьего‑либо ответа, обхватил меня своими ручищами и прижал к стене.

Тут следует кое‑что уточнить. Мне очень далеко до великого воина. Мои физические силы ограничены, светлой магией я не обладаю, да и вообще я хоть и страж, но работаю в следственном отделе, а не в группе захвата или отряде охраны. Моя функция заключается совершенно в другом. Тем не менее, кое — какие средства самозащиты мне доступны, и этих средств более чем достаточно, чтобы справиться с недоразумениями вроде нынешнего. Я даже самозарядный арбалет (очень удобное наполовину механическое, наполовину магическое оружие) не собиралась вытаскивать. Хватило бы пары хорошо заученных приёмов. Я уже нацелилась на одну весьма болезненную точку, но, высунувшись из‑за плеча верзилы, поймала умоляющий взгляд Эльзы. Та даже руки в молитвенном жесте сложила: дескать, не калечь мне клиента!

Я решила пойти навстречу. Как‑никак, я здесь в гостях, приняли меня в целом хорошо, сотрудничать не отказывались, даже работу предложили. Так что я ограничилась парой движений, заставивших мужчину сперва согнуться, а затем сползти на пол. Переступив через него, вежливо попрощалась с Эльзой и покинула гостеприимный дом.

Путь в участок лежал через рыночную площадь. Стуча каблуками ботфорт по булыжникам мостовой, я шла и с удовольствием вслушивалась в извечно царящий здесь гомон. Я любила это место. Не потому, что здесь можно было делать покупки. Лишних денег у меня не водилось: жалованье у сержантов скромное, и после оплаты съёмного жилья оставалось совсем немного. Просто рынок являлся одним из тех трёх — четырёх мест, которые олицетворяли для меня город. Не столько собственно Тель — Рей, сколько Город вообще. А я любила городскую жизнь и ни за что не согласилась бы променять её на однообразные будни посёлка, из которого была родом.

Я нырнула в узкую улочку, разогнав широкими шагами голубей — ещё один верный признак оживлённого города. Впрочем, голуби, громко хлопая крыльями, слетелись обратно, стоило мне сделать ещё несколько шагов. Район, прилегавший с площади с северной стороны, был бедным и непрезентабельным. Не трущобы, но и глаз не радует. Улочки местами такие узкие, что двоим не разойтись. Грязно, душно. Между окнами тянутся бельевые верёвки, увешанные сохнущей одеждой. Вообще‑то бельё положено сушить лишь под окнами, выходящими во внутренний двор, дабы не портить вид улиц. Но в таких районах, как этот, на подобные нарушения как правило закрывали глаза.

Подняв голову, я обнаружила на стене неприличное слово, любовно выведенное яркой зелёной краской. Судя по тому, каким крупным оно было и как высоко расположилось, дело не обошлось без магии. Пожав плечами, продолжила шагать дальше. Пускай светлый отдел во главе с Белобрысым разбирается.