Маскаль: Врата Ада - Александр Орлик

Рыбака я нашел в Баре, в оружейной комнате, где каждый желающий мог разложить своё снаряжение, смазать и почистить его на огромном, общем для всех железном столе. Он молча показал мне на целлофановый мешок с гильзами и составляющими для патронов, потом рукой указал на зарядную машинку на одном из стеллажей. Я также молча принялся снаряжать патроны усиленными на четверть навесками пороха и тяжёлыми самодельными пулями – вертушками, похожими на охотничьи жаканы. Пуль было всего двадцать штук, потом, найдя в свете керосиновых ламп на одном из стеллажей горелку, брусок свинца и дроболейку, я, наполнив ее водой, отлил, а потом прогнал через жернова картечи. Я чувствовал голод – уже явно было время обедать, о чем шумно напоминали друг другу с утра принимавшие водку сталкеры, но дед не спешил, тщательно вычистив свой невесть откуда взявшийся, добела затёртый старинный МП-40, в простонародье именуемый Шмайссером. Я помнил такие – с ними немецкие солдаты отважно прочёсывали леса на оккупированных территориях в старых советских фильмах, красиво погибая от выстрелов партизанских обрезов и винтовок.

Дед, однако, не спеша выщелкал из четырех магазинов все патроны и, тщательно осмотрев и смазав каждый, снарядил их обратно, разобрав автомат, тщательно осмотрел и смазал все его детали, не жалея синтетического моторного масла из стоявшей для всех канистры.

Вынул большой, как палаш, военный нож, смазал его и тщательно протёр, потом так же неспешно проверил каждый элемент своего нехитрого снаряжения. Открыв бумажные пачки запасных патронов, тщательно их осмотрел и смазал маслом, сложил в целлофановые пакеты, отсчитав в столько, сколько требовалось для одной обоймы автомата. Потом вынул из рюкзака хорошо сохранившийся парабеллум, и проделал все операции с ним, снарядив две обоймы патронами. На мой немой вопрос он ответил коротко, но с душой:

–Из схрона немецких диверсантов, времён Второй Мировой войны. Разрывные пули. И оружие очень надежное.

Я ни на минуту не усомнился в его словах.

Примерно через два часа, так и не поев, мы шагали в сторону опушки леса, на Запад, к Периметру. Отойдя примерно на километр, дед снял рюкзак и уселся на пенёк. Вынул из рюкзака несколько старых и сильно помятых стальных тарелок.

Я догадался, что он хочет предложить мне использовать их как мишени, и был в чем-то прав. Быстро зарядив двустволку картечными патронами, которых я наделал аж сто штук, я хотел было подойти к деду но тут он начал свой редкий, но поучительный монолог.

–Запомни.

–Стреляют не там и не оттуда, откуда хотят, а оттуда, откуда приходится, либо нужно.

–Стрелять надо во всё, что не отвечает внятно и разумно на твоё приветствие издалека. Сталкеры не скрываются в Зоне – они её жители. Тут скрываются мутанты, военные во время спецопераций, бандиты-мародёры. Все они – враги, если не ответили и не представились. Бойся свежих зомби – они еще могут отвечать и поддерживать диалог, но каждый сталкер имеет право задать другому вопрос на засыпку – в каком городе расположена штаб-квартира Коалиционных Сил – и не получив ответа открывать огонь на поражение. Кстати, она расположена в Харькове.

–Стреляют быстро, навскидку, не целясь долго. Будешь долго вести одну цель – погибнешь от другой. Это – Зона.

–Промахиваться нельзя. Держать оружие без заряда можно только секунды во время перезарядки.

–Помни об аномалиях, коих тут немеряно – их наличие выдают косвенные признаки – кружение листвы или пыли, мелкая рябь на воде, воронки в воде или земле, примятость или нестандартная форма травы или земли, грязи, лужи, короче всё, что выглядит отлично от окружающего мира, к которому тебе еще придется привыкнуть. Также без внимания не оставляй вешки – аномалии положено отмечать, если есть время, и сам не забывай отмечать. Проверить место возможной аномалии можно, кинув в ту сторону болт или камень – первое лучше, болт металлический и точно вызовет сработку электрической аномалии, в то время как камень может пролететь над ней без спецэффектов. Болты и гайки желательно обвязывать яркими тряпочками – лучше видна траектория полёта и их проще находить в кустах и траве – а то замучаешься носить их с собой.

Я кивнул, и он мгновенно, с неожиданной для пожилого человека проворством и меткостью, бросил тарелку в куст метрах в тридцати от нас. Тарелка уже падала, когда я наконец поймал ее в прицел и нажал гашетку. Звон металла и грохот выстрела слились, но я явственно видел, как тарелка взметнулась и отлетела в сторону. Мои тренировки в Подмосковных лесах не пропали зря, и… Я не успел додумать как уже выцеливал вторую тарелку, летевшую к соседнему кусту. Промахнулся. Думать вредно… Отработанная перезарядка, и я едва успеваю попасть в очередную тарелку у самой земли. Рыбак – суровый мужик, спуску не даёт. Ан и мы не лыком шиты. Ружьё мне понравилось, точное и надежное, жаль только, обрезанное. Возможно, было вздуто сильным зарядом заклинившей пули…

Дед пошёл обратно, только дождавшись, когда я соберу по кустам тарелки, и осмотрев их. Я старался держаться с ним в одном темпе, и спросил на ходу – когда выходим. Он остановился, и мне показалось, что в его зеленых глазах забегали хитрые искорки улыбки.

–Вечером. Ты не увидишь Айду, – скупо сказал он мне. - То, что было ночью там и ночью после – твой аванс, – и повернулся идти дальше.

Удивлённо, но терпеливо оглянулся, когда я ухватив его за рукав, остановил и спросил:

–Ты знаешь?

–Конечно, – ответил он. – Я же Рыбак. Шаман. Зона многому тебя еще научит, Маскаль.

Мне стало не по себе – откуда он знает, как меня назвала Айда? Может, они встречались и общались, пока я спал? Он ответил моим мыслям кратко:

–Зона раскрывает в людях способности. У тебя они есть от природы. Сегодня ты был Айдой. Она – моя внучка. Я был тем проводником, который нашёл её, отощавшую и измученную голодом и жуткой ломкой от наркотиков, которыми почти год травили её подонки – мародёры и бандиты, и из чьего логова её вытащили случайно попавшие на поляну и под шквальный обстрел немецкие разведчики – спецназовцы. На обратном пути их поджидали недобитки, в момент разгрома бункера ходившие на дело и устроившие поредевшему и израненному отряду засаду всего в четырех километрах от Периметра. В том коротком бою почти весь отряд полёг сразу, но оставшиеся в живых двое раненных бойцов вкололи себе наркотики и стимуляторы, и перебили четверых отморозков, сначала закидав их ручными гранатами а потом, доползя, дорезали ножами. Один из бойцов умер там же, на месте, второй был еще жив, когда мы нашли Айду, раздетую, в толстом слое грязи, ползущую и волокущую за ремень спасшего её в подземелье бойца. Его звали Отто, у него отнялись ноги и было сильное заражение крови – медики ничего не смогли сделать, он умер внутри Периметра на носилках, но успел рассказать об Айде.

Айду выходили врачи немецкого полевого госпиталя. Она приходила в себя быстро – молодость и тренированный организм спортсменки сделали своё дело, но душа ее была искалечена. Проверки показали, что она, уроженка Киева, студентка, после встречи с красавчиком-брюнетом, разъезжавшем по городу в роскошном джипе, пропала. Московская милиция сообщила, что похожая по описанию девушка была замечена оперативниками в нескольких ночных клубах и казино, но ей не придали значения – такого рода рослые и статные охотницы до лёгкого счастья с привычной систематичностью появлялись и исчезали в любом большом городе, влекомые запахом лёгких денег и красивой жизни, и, как правило, в родные края уже не возвращались, будучи проданными и выжатыми как лимон секс-рабынями – оседали в других краях, чтобы не позориться перед роднёй, и выходили замуж за первых встречных, чтобы обрести хоть какой-то дом.

Айде повезло – она, молча сбежала из госпиталя, избавив немецких врачей и гладко выбритых щеголеватых военных от головоломки по поводу её дальнейшей судьбы, и неведомым образом приблудилась к сталкерским лагерям. Там она нашла меня, я познакомил ее с Бульбой, которого знаю еще со времён службы, и он взял её официанткой. Айда, глядя на девиц легкого поведения и стриптизёрок, как-то решила попробовать себя на этом поприще сама, и когда я узнал про это – было поздно, она стала не только самой популярной танцовщицей этой части Периметра, но и Бульба, чтобы привязать её, взял её в долю и отстёгивал ей по десять процентов от суточной выручки бара вне зависимости от частоты её выступлений – народ всё равно валил именно к нему, и часто именно ради неё. Она будила в этих уставших, но храбрящихся мужчинах жажду жить…

В личной жизни же она была одинока, не подпуская себе никого и ни при каких условиях. То, что она пригласила меня, оказалось для Деда удивительным сюрпризом, который он не преминул выйти обдумать на свежем воздухе, где я его после мимолётного свидания и застал. А Бульба, заметил он, не врет насчет кредита и бесплатности. Дед мол ему столько хорошего сделал, что ему, даже с гостями, ни разу не приносили счёт. Это теперь уже тоже закон Зоны.