Маскаль: Врата Ада - Александр Орлик

С самого начала операция пошла не по плану. Вместо размеренной зачистки по всем правилам, отряд из тысячи двухсот человек просто погнали в Центр Зоны без разведки и запаса продовольствия и медикаментов. Единственное, чего у них было в достатке – оружия и боеприпасов.

Создавалось впечатление, что командование намеренно бросила отряд на уничтожение, в расчете на получение дополнительных средств и техники от ООН. Верится влёгкую…

Поверили в это и бойцы. Их командир, Шавкат Ахметгалиев, прекрасно понимал, что вернуться живыми им не дадут, уж слишком легко офицеры их сектора – немцы и поляки – пообещали им премию в размере 3-х месячных окладов каждому, и это только за одну однодневную, как им сказали, операцию. Да еще и по своей инициативе вдруг предложили подписать контракты на медицинскую страховку с лечением в Польше – естественно, за счёт Объединённого командования.

Шавкат понимал что денег у ОК на это нет и не предвидится, и следовательно он и его «сборная мира» – расходный материал. Годы службы в Таджикском спецназе научили его мгновенно оценивать обстановку и лавировать там, где его бесхитростные европейские и американские коллеги наивно верили слову командования.

Переговорив на ходу с несколькими доверенными и проверенными бойцами и полевыми командирами своего отряда, он принял решение подойдя к Центру Зоны, во время зачистки, дать своим бойцам команду на радиомолчание и, собрав всех на большой поляне, предварительно проверенной на предмет аномалий разведкой, которую он успел таки выслать вперед, изложил отряду свои соображения.

Сначала его не хотели даже слушать – кому было интересно вникать в умозаключения невысокого, худощавого смуглого парня средних лет, которого, как казалось всем, по знакомству назначили командиром их отряда. Бывалые бойцы, многие из которых были в розыске, приехали сюда рисковать жизнью за деньги и амнистию и не собирались отказываться от благ. Но небольшая группа, примерно пятьдесят человек, проявили не только разумность, но и верность Шавкату.

Шавкат ушёл под улюлюканье отряда, который тут же возглавил огромный черный парень, выходец из Намибии, по прозвищу Чанга.

Отряд вышел на связь, доложил через СКП – сверх-короткую передачу, единственный работавший в Зоне метод передачи сигналов кроме морзянки – которая была проще, но разобрать можно было сообщения, передаваемые с очень низкой скоростью – аномальная энергия глушила все передатчики на всех частотах. О голосовой связи речи быть не могло. Даже подача сигналов светом в тёмное время суток, если можно было так назвать то светлеющие то темнеющие вечные сумерки над Зоной, была крайне затруднена миганием и рябью воздуха, вспыхиванием аномалий и бесконечной грозой, похожей на смерчевое облако, образовывавшее плотный купол облаков над Центром Зоны.

Те, кто остались в живых от этого отряда, скоро позавидовали своим товарищам, погибшим в первые минуты кошмара, который ждал их на окраинах города Припять – наивно построенного оторвавшимся от реальности советским руководством через несколько лет после первой Катастрофы. Город так и не заселили – радиация распугала людей, и он стоял нетронутый и новый, пока Большой взрыв не сделал с ним то же, что сделала бы добрая атомная бомба, рванувшая неглубоко под городом.

Здания стояли перекосившиеся, улицы были разворочены и в целом было полное ощущение, что земля под городом вдруг приподнялась на несколько метров и резко опустилась.

Разглядеть это большинство бойцов не успело – отряд, шедший без авангарда и разведки, почти целиком втянулся на широкую улицу пригорода, которую заселяла невиданная доселе электрическая аномалия, которую после назвали Гидрой-Электрой.

В отличие от своих крайне ревнивых к территории прототипов, эта аномалия не срабатывала с мощным выбросом электрического заряда при любом прикосновении. Как бы осознанно дождавшись, когда часть отряда втянется в почти не разрушенную улицу, она вдруг ожила, ударяя молниями от стены к стене хаотически, сжигая людей вместе со снаряжением и оружием до головешек.

Половина отряда сразу превратилась в нелепые, бесформенные обугленные кучки, подергивавшиеся рефлекторно от остаточных ударов высоковольтного тока, пробегавшего по искрившемуся, разрушенному травой и разрядами асфальте.

Как будто получив команду добивать отряд, из соседних улиц повалили одни из самых чудовищных порождений Зоны – зомби. Их было очень много, словно они специально ждали тут этого часа. Одновременно от ближайшей опушки искореженного Выбросами леса неслось стадо Чернобыльских кабанов – мутировавших лесных кабанов, населявших эти территории до Большого взрыва, и псевдокрыс – похожих на тушканов крупных серых созданий, умело и быстро передвигавшихся на задних лапках.

Бой был недолгим – почти все бойцы были разорваны, растоптаны или заживо обглоданы снизу нападавшими стаями крыс.

Успевшие убежать отходили единственно возможным путём – тем же, по которому они и пришли – и были спасены плотным прицельным огнем отряда Шавката, шедшего по их следу по настоянию нескольких опытных бойцов. Это было разумно – если бы всё обошлось, они сумели бы договориться с товарищами и, сдав Шавката либо устранив его на месте, вернуться к службе. Если бы не обошлось – они могли посмотреть на картину боя и поживиться чем-то из снаряжения товарищей, которое запросто можно было на обратном пути сдать прохожим сталкерам – военное снаряжение высоко ценилось, а у наёмников оно было первоклассным.

Услышав треск аномалии, и увидав картину избиения отряда, Шавкат, который не мог ничем помочь своим менее удачливым коллегам, занял позицию для обороны от вала мутировавших тварей, который, несомненно, пошёл бы на них вслед за убегающими остатками отряда.

Твари, удивительным образом легко маневрирующие среди едва заметных аномалий, догоняли бегущих одного за другим и разрывали на части с чудовищной скоростью, и, если бы не работа снайперов Шавката, шансы на выживание бегущих были бы ничтожны. Но отряд выжил, насчитав почти половину человек погибшими или пропавшими без вести – что в Зоне фактически означало одно и то же.

Раненных почти не было: все, кто мог двигаться – спаслись. Лидерство Шавката стало безоговорочным, верхушка отряда изолировала его от общей массы, провозгласив, что Шавкат нашёл некий мифический чёрный куб, исполняющий желания и открывающий обладателю пути к нему прямой контакт с Высшим Разумом вселенной. Так родился клан Монолит…

Подобным же образом, только из состава кадровых украинских военных под командованием генерала Воронина, родился клан Долг. О той темной истории стараются не говорить даже сталкеры – Воронин и его сподвижники живы и вряд ли это им понравится.

Остальные кланы организовались в основном стихийно вокруг неких объединяющих сталкеров идей – например, реализации абсолютной свободы и анархии в условиях Зоны, или жизни в какой-то секте.

Кланы жили в основном мирно, как и сталкеры-одиночки, всех объединяло одно общее дело – сбор артефактов, производимых сработавшими аномалиями.

Распространенным явлением было объединение сталкеров или групп сталкеров с целью совместного прохождения какого-то пути по Зоне либо на выходе из нее. Это помогало выжить менее опытным, которые платили за эту возможность опытным сталкерам, выполняя традиционную и весьма почетную роль отважных «отмычек», проходя первыми наиболее опасные участки, к примеру, между двумя аномалиями, которых сами они и так не подметили бы и погибли бы наверняка.

Несколько раз между кланами вспыхивали короткие, но крайне жестокие, как и всё в Зоне, конфликты и войны. В итоге одной из таких войн от рук бойцов Долга, Свободы и подтянувшихся добровольно вольных сталкеров-одиночек погиб клан Махновцев, исповедовавших некую смесь тотального анархизма с украинским национализмом и пренебрежительно относившихся к сложившимся негласно законам Зоны. Ходили слухи, что клан плотно связан с бандитами, промышлявшими убийством и грабежами выходивших из Зоны с хабаром сталкеров. В итоге кровавой трехдневной войны клан был полностью истреблён, пленных не брали. Зона не терпит чужеродного тела, не признающего законов её аномальной природы и приспособившихся к ней людей.

Мы медленно ехали уже по просёлочной грунтовой дороге, петлявшей между деревьев в странном, производившем впечатление нетронутого и нехоженого, лесу.

Фары автомобиля светили очень слабо, что ничуть не смущало моего собеседника, взявшего на себя роль моего проводника в этот удивительный и такой непохожий на наш «цивилизованный» мир.

- Еще вопрос? – спросил я. Он, даже не слушая вопрос, сам ответил…

- Да. В Зоне – каждый сам за себя. Всё мерится, чего-то стоит, даже информация, даже дружба. Безжалостные законы не имеют в лексиконе слова жалость и пощада. И мне придётся либо жить по этим законам, либо умереть.