Гора сокровищ - Луис Ламур

— Как вас зовут? — спросил я его, почувствовав неожиданное желание познакомиться поближе с этим человеком.

Негр не улыбнулся.

— Иуда, сэр. Иуда Прист.

— Спасибо вам, Иуда.

Негр повернулся, чтобы уйти.

— Их было двое, да? Неплохо вы поработали, сэр!

— А вы их видели?

— О да, сэр! Конечно! — Он опустил руку в карман и вытащил оттуда внушительных размеров латунный кастет. — Мы следим, чтобы у наших постояльцев не было неприятностей, сэр!

— Премного благодарен. Вот это, я понимаю, сервис. Наверное, мне стоит замолвить за вас словечко вашему начальству.

— Если не возражаете, сэр, я помогаю вам исключительно по собственной инициативе.

— Спасибо, Иуда…

Он закрыл за собой дверь, а я лег на кровать. Значит, они прячут Оррина в плавучем доме на берегу протоки. Слишком мало, чтобы начать действовать — в дельте Миссисипи десятки проток и несколько сотен плавучих домов.

Оррин, возможно, уже умер или умирает. Может быть, именно в эту минуту он отчаянно нуждается в помощи.

А я ничем не могу ему помочь…

Глава 4

Присев на краешек кровати, я задумался: что же мне теперь делать? Ясно одно — надо найти Оррина, и как можно скорее. У Бастонов не было причин оставлять его в живых, но я надеялся, что Оррин сумеет убедить их в обратном, а я тем временем сумею разыскать и спасти его.

И с чего это вдруг они решили убить моего брата? Впрочем, в наши дни людей часто убивают ни за что — все начинается с пустяковой размолвки, которая потом, неизвестно почему, перерастает в ссору не на жизнь, а на смерть. Наверное, в разговоре Оррин затронул что-то, что имело жизненно важный интерес для Бастона.

Я человек по натуре прямой, и мне очень трудно ориентироваться в хитросплетениях интриг — в таких ситуациях я обычно пасую. Я не хуже, а может быть и лучше других обращаюсь со всеми видами оружия, я силен как бык и непробиваем как скала, но когда дело касается всякого рода ловушек, тут я теряюсь. Я привык сражаться в честном бою.

Оррин приехал в Новый Орлеан, чтобы отыскать следы француза, с которым отправился в горы наш отец, зная, что шансов найти их очень мало. Однако, судя по всему, ему все-таки удалось кое-что разузнать. Ла Круа в разговоре с Оррином упомянули имя Пьера. После этого последовал разговор с Андре Бастоном, и Оррин, как никто другой умевший сказать нужное слово в нужное время, спросил его, что стало с Пьером? По-видимому, он затронул больное место Бастона.

Пьер не вернулся из экспедиции в горы, Андре тоже был в этой экспедиции, а раз ему не понравился вопрос о Пьере, значит, можно сделать вывод, что Андре либо бросил Пьера в бою и сбежал, либо обокрал его или… просто убил.

Но все это лишь догадки, а с ними можно уйти далеко. Люди часто придумывают теорию, которая объясняет все, и начинают подгонять под нее жизнь, пока в один прекрасный момент не выясняется, что теория-то была ложной. Только в этом никто никогда не признается.

Однако в моем случае все сходилось — наш отец отправился из Нового Орлеана в горы примерно в то же самое время, что и Пьер. Имя Сэкетт насторожило Андре, стоило ему только его услышать. А после того как Оррин представился ему как Сэкетт, да еще упомянул в разговоре Пьера, брат сразу же исчез.

Теперь мне нужно найти плавучий дом, куда Бастоны отвезли Оррина. Загадка не из легких, если учесть, что в дельте Миссисипи стоит не менее четырех или пяти сотен таких домов. Придется отправиться к своим друзьям на улицу Галлатэн, а оттуда — на заболоченные берега дельты. Я немного говорю по-испански, вернее, на мексиканском диалекте, и знаю несколько слов по-французски — кое-что я выучил в Луизиане, а кое-что на канадской границе. Мне понадобятся оба эти языка — ведь Новый Орлеан, прежде чем стать американским, почти сотню лет был франко-испанским городом, и люди, живущие по берегам рукавов, особенно рукава Теш, где обитают индейцы племени каюн, не знают никакого другого языка, кроме французского.

Перво-наперво нужно отыскать кого-нибудь, кто хорошо ориентируется в протоках, поэтому лучше всего отправиться туда, где люди знают то, что недоступно обычному горожанину. Когда-то у меня были друзья. Однако кто-то сказал мне, что Каменная Джексон попала в тюрьму.

У Каменной Джексон был ужасно скандальный характер, она то и дело попадала во всякие передряги. Несколько лет назад она связалась с человеком по имени Миллер, у которого вместо кулаков были железные болванки. Однажды он вернулся домой с кнутом и решил немного поучить ее, но она вырвала у него кнут и избила его до полусмерти. Тогда он схватился за нож, но она вырвала клинок у него из рук и нанесла ему пять или шесть ран, от которых он и умер у нее на руках. Они и раньше частенько ссорились, но в этот раз он ее по-настоящему разозлил, и она его убила. Вскоре явилась полиция и, увидев мертвого Миллера, забрала Каменную Джексон в тюрьму.

Когда-то я ей немного помог, даже не подозревая, кто она такая, и я не знаю, что больше ее удивило — мой род занятий или то, что я помог ей. Только с тех пор она говорила всем, что за мной пошла бы и в ад. Впрочем, я думаю, что она пошла бы туда за многими мужчинами.

Сплавляя лес по реке, мне приходилось встречаться с разными людьми, но у меня никогда не было намерения читать им проповеди и учить их, как надо жить. С некоторыми из них я подружился, и среди них были те, что жили в таких районах Нового Орлеана, куда добропорядочные горожане боятся сунуть нос. Туда-то я и отправился.

Люди, хорошо знающие, что такое грех, никогда не появляются на улице Галлатэн. А если бы они и появились, то их представление о грехе существенно расширилось бы, и вместо десяти заповедей появилось бы сто. На этой улице постоянно случались скандалы, убийства и кражи. Здесь распахивали свои двери салуны под названием «Голубой якорь», «Балтимор», «Амстердам» и «Притон матушки Берке» («Дом Кантона» был закрыт после того, как его владелец Кантон убил в драке матроса). Так что на этой улице не надо было искать, где можно было напиться, а пьяных частенько грабили, не в одном салуне, так в другом.

Самым дешевым напитком был «Сок тарантула», как его здесь называли. Его приготавливали так: в бочонок заливали два галлона чистого спирта, бросали туда прессованный жевательный табак и полдюжины подгорелых персиков и заливали все это пятью галлонами воды. Если там чего-то недоставало, так это обычно спирта, но предприимчивые виноделы доливали в эту адскую смесь все что угодно, лишь бы получить желаемое количество «Сока».

Я ходил из одного притона в другой, внимательно вглядываясь в лица посетителей в надежде найти кого-нибудь из знакомых. Вся эта публика была мне хорошо известна — ее можно найти в любом порту мира. Это грубые, скандальные люди, всегда готовые схватиться за нож или ударить кулаком. Наконец в танцевальном салуне Мерфи мне повезло. Зайдя туда, я заказал пиво — пиво Мерфи можно пить спокойно, не боясь за свой желудок, — и принялся разглядывать публику. В эту минуту ко мне подошел высокий худой человек с золотым кольцом в ухе.