Предлагаю ничью - Алиса Ростовцева

прикованным к больничной койке. В это же время Марина осталась одна, с помощью Ника и Мити выбравшись из запутанных отношений со своим кавалером.

Случайность или Злой Рок?

Ник на их свадьбе через год называл все случившееся превосходной шуткой. Два одиночества, так нуждавшиеся друг в друге, нашли свое счастье. Но надолго ли?

* * *

В квартире Марины и Флейма я была лишь однажды. Два года назад молодая семья позвала друзей в гости по случаю Верочкиных крестин. Это был последний раз, когда я видела Марр, Андрея и Веру вместе. После рождения дочки Марр стала чересчур раздражительной и нервной. Ее ревность ко мне достигла заоблачных высот. Она злилась из-за нашего общения с Флеймом, злилась из-за наших встреч. Злилась даже из-за упоминания моего имени в разговорах.

Иногда я удивлялась, откуда у Флейма брались силы терпеть ее истерики и постоянные упреки. Но он… действительно терпел. Впрочем, может быть, это я чего-то не понимала?

Семья всегда была и будет важнее дружбы, объяснил мне однажды Ник. И я перестала ждать слишком много от Андрея. Отныне и навсегда единственной женщиной в его жизни была Марина. Нет, мы еще иногда общались. Флейм приезжал ко мне раз в три месяца, тайком вырываясь из дома и не решаясь признаться супруге, где и с кем он собирается провести пару часов. Он приезжал, и мы болтали о пустяках, не вдаваясь в детали, не говоря о своих проблемах. Андрей всегда разбирался со своими делами сам. А мне… мне пришлось научиться рассчитывать лишь на себя. Я больше не имела права звонить Флейму посреди ночи с желанием поплакаться на тяжелую жизнь. Впрочем, мне этого уже не хотелось делать.

Интересно, зачем же Марина пригласила меня к себе? Что происходит? Чай, печенье, конфеты, красивые блюдца и изящные ложечки. За аккуратной сервировкой Марр скрывала свое беспокойство.

— Ты классно выглядишь, Кси.

В женском голосе отчетливо слышалась грусть. Или все-таки зависть?

— Хм… Спасибо, — я смутилась, уловив в словах Марины скрытый смысл. — Ты тоже.

Марр покачала головой, резко отодвигая от себя чашку.

— Не так, как ты, Ксюш. Совсем не так.

И столько горечи было в ее усмешке! Всего на мгновение я почувствовала себя виноватой. Меня уже давно никто и ни в чем не обвинял. Странное чувство.

Я промолчала, пересилив желание немедленно объясниться с Мариной. Марр сама позвала меня к себе. И я пришла, отдавая дань той дружбе, что когда-то связывала нас обеих.

— Я хотела с тобой поговорить.

— Да, Ты сказала. Что-то случилось, Марин?

Девушка поднялась со стула, чтобы отойти к окну.

— Случилось.

— Что?

Дурацкий разговор. Что происходит?

— Я…

Марина обернулась, но вместо того, чтобы посмотреть на меня, она отвела глаза и уставилась на холодильник.

— Я ухожу от Андрея.

Лицо Марр с ее пылающими щеками; глазами, смотрящими куда угодно, кроме меня; ее дрожащие руки — уже без кольца (давно ли?) — все это врезалось в мою память на многие годы вперед. Когда происходит катастрофа, почему-то запоминаются именно детали. Незначительные мелочи отвлекают внимание от глобальной проблемы. Переключают сознание. И ты все еще можешь дышать спокойно.

— Ты уходишь? — переспросила глухо, успокаивая себя тем, что неправильно поняла Марину.

— Да… Эм. Да. Ухожу, — Марр говорила смелей.

Она все решила. Она мне все сказала. Наверное, ей казалось, что тяжелый груз свалился с ее плеч. И только я едва могла выдавить из себя хоть слово. Горло пересохло, в уме крутились сотни вопросов.

— Вы поссорились? Поругались? Он… ударил тебя?

Марина фыркнула.

— Он бы не посмел так сделать!

— Тогда… что вы не поделили? Из-за чего был скандал в этот раз? Из-за его работы? Или Веры?

Я строила предположения одно за другим. Ведь главное было найти выход. Если задать правильные вопросы, рано или поздно выход обязательно найдется. Ведь так?

— Не знаю… не помню. Мы часто ссоримся, — Марр пожала плечами. — Это не имеет значения.

Не имеет. Действительно не имеет.

— Ты уже говорила с мамой? — я попробовала зайти с другого края.

Маришка никогда не ладила со своей maman. Неужели, отношения с Флеймом достигли такого предела, что даже возвращение в Энск под крыло матери не пугает Марину? Или она позвала меня, чтобы попроситься ко мне на несколько дней? Если так, значит, все еще можно наладить. Пройдет дня три или пусть даже неделя, и Андрей найдет способ решить проблему. Они помирятся. Конечно, помирятся.

— Я ей скажу позже. Не хочу выслушивать нотации прямо сейчас.

Я едва не расплылась в улыбке. Если Никитина-старшая не в курсе происходящего, есть надежда, что все обойдется.

— Хорошо. Ты ведь все решила? Не передумаешь?

— Нет, конечно! Майкл приедет за нами послезавтра.

— Майкл?

Марина дернулась под моим взглядом. В моем голосе прорезались стальные нотки. И если раньше я готова была принять сторону подруги, чтобы помочь им с Флеймом, то после этого заявления Маришки я почувствовала такую злость!

Так сильно я не злилась даже на Тимура. Вся его вина была лишь в том, что он выбрал любимую девушку. Вместо меня. Но Марина! Столько лет портить всем нервы, кричать о своей неземной любви к Андрею, изводить его ревностью ко всем подряд, и вдруг… вот так, когда Вере едва исполнилось два года, уйти к другому.

Мне захотелось ударить ее, чтобы привести в чувство.

— Да, он… приедет.

— Откуда приедет? Он иностранец?

— Нет. Да… не совсем. Он русский. Но сейчас живет в Вене.

— Австрия? — разрозненные кусочки пазла сложились в причудливую картинку. Единственным мужчиной с похожим именем, так или иначе связанным с этой европейской страной, был друг Стаса. Три года назад я сама познакомила их с Мариной. Черт… — Михаил Покровский?

Марр залилась румянцем, как школьница. Вновь опустила взгляд.

— Ты… с ума сошла. Когда… когда ты успела с ним встретиться?! Он не вылезает из своей Австрии месяцами!

— Он приезжает иногда.

— Иногда?! Ты, что, два раза с ним переспала, и все? Новая любовь на горизонте? Ты действительно ради него бросишь Андрея?

— Андрей то, Андрей се, — Марина передразнила меня, и ее лицо на долю мгновения исказилось гримасой презрения. Когда она успела так возненавидеть мужа? — Мне надоело, Кси. Я устала. Физически и морально.

— От чего?!

— От этого! — Марр вскочила со стула. — Посмотри на меня, посмотри, в кого я превратилась!

— И в кого же? — я не собиралась ее жалеть.

— Мне двадцать пять, я вешу шестьдесят и выгляжу, как корова. Я была на шопинге чертову уйму времени назад. Я донашиваю платья, которые купила еще