Предлагаю ничью - Алиса Ростовцева

Я убрала его в сумку, краем глаза наблюдая за напряженной девицей. На вид ей было примерно лет двадцать. Высокая, стройная, в туфлях на шпильке и коротеньком платье, она выглядела, как клубная тусовщица, неведомо для чего явившаяся в мой двор. Но меня напрягло и удивило совсем другое. Каждая деталь ее безупречного гардероба, ее макияжа, прически и даже выражение лица, все кричащее о достатке и бешеных бабках, потраченных на этот образ, все это значения не имело. В нашей многоэтажке таких девушек, как она, — две на квадратный метр. Центр Москвы, пафосный район. Бла-бла-бла. Все не то.

Я позволила страху на мгновение сжать мое сердце лишь потому, что эта подозрительная девица смотрела исключительно на меня! И мне совсем не нравилось то, как она делала это. Внимательно следя за моим продвижением к машине, она фыркала и кривила тонкие губы. Ее ненавидящий взгляд, словно рентген, скользил по моим ногам.

«Что тебе надо?» — я почти захотела задать свой вопрос вслух. Но здравый смысл включился, и я промолчала. Я не хочу нарываться на грубость первой. Если девушке нужно что-нибудь от меня, она сама сообщит об этом. Или просто пристрелит. А, что? Тоже неплохой вариант…

Рассуждая так, я почти добралась до своей тойоты. Брюнетка так и не сдвинулась с места и ни звука не издала. Все, как я и предполага. У этой странной девицы просто тяжелый день! Сейчас я заведу мотор и уже через минуту забуду о ней, как о ночном кошмаре.

Все-таки, к чему мне приснился Лондон?

— Давно хотела на тебя посмотреть, — холодный голос неожиданно окликнул меня со спины, и мне пришлось остановиться.

Значит, девица действительно пришла по мою душу. И я знала только одну причину, по которой незнакомая мне девочнка могла бы дожидаться меня у подъезда с выражением 'Я убью тебя,***а' на холеном лице.

Стас…

А я-то думала, что драться из-за бой-френда уже не модно…

В памяти на мгновение всплыло гневное лицо Мари… Какая у нее была фамилия? Ольшанская? Лет пять назад мы с ней выясняли отношения в университетском туалете. Пять лет назад! Мне было тогда двадцать. И что? Что-нибудь изменилось? Сегодня другая 'детка' совсем другого мужчины, так же как и Мари, собирается что-то мне доказать. Что это, если не знамение свыше?

— Посмотрела? — поинтересовалась насмешливо, не подавая вида, что испугалась сжатых кулаков и фанатичного блеска в серых глазах.

Может, поговорить со Стасом, чтобы не связывался с такими? Нужно быть сумасшедшей, чтобы караулить соперницу у подъезда. И вообще разве Калугин ни черта ей не объяснил? С чего она решила, что этот мужчина может принадлежать кому-то?

— Извини, с удовольствием продолжила бы нашу беседу, но я тороплюсь. Бай-бай, — обойдя девушку слева и едва не задев ее плечом (кажется, она дернулась вперед, чтобы перегородить мне дорогу), я продолжила свой путь к авто.

— Оставь его в покое, — прошипели мне в след.

О, ну конечно!

— Оставить? Да, без проблем, — я послушно кивнула, даже не заботясь о том, что брюнетке может быть не виден мой жест. И полная раскаяния и смирения улыбка.

— Он тебя не любит!

Очередной злой окрик. То ли упрек, то ли угроза. Действительно, как я могла забыть, что Стас и любовь — несовместимые вещи?

— Тебя он тоже не любит, — я откликнулась с грустной улыбкой, распахивая дверь авто и забираясь в салон. Узкая юбка не облегчала задачу.

— Он все равно будет моим! — мне уверенно сообщили эту истину, видимо, желая, чтобы после этих слов я немедленно испарилась из жизни Стаса. По доброй воле.

— Да, забирай, — я еще раз вежливо кивнула девице и, захлопнула дверь, сочтя наш разговор завершенным. Ключ в замке зажигания легко повернулся, и уже через две минуты я выехала со двора.

Пятница, начинающаяся так паршиво, обещала стать очередным тяжелым днем.

Главное, не признаваться никому, что мне было страшно.

* * *

Черед двадцать минут, приведя в порядок собственные мысли, под бормотание радио я набрала знакомый номер.

— При-ивет, — мырлыкнула в трубку, играя голосом так, чтобы добиться нужного мне эффекта.

Два дня назад проиграв Мите в споре, в течение недели я обязана была будить его по утрам. Кто же виноват, что это непростая задача, тем более по телефону. И тем более с таким соней, как Димка.

— Ммм… — маленькое чудовище что-то невразумительно пробурчало в трубку. А я будто наяву увидела заспанную физиономию парня, с трудом продирающего глаза и силящегося оторвать тяжелую голову от подушки. Наверняка, сегодня ночью он где-нибудь развлекался.

— Эй! Просыпайся! — потребовала категорично, желая поскорее закончить наш разговор. Чем быстрее Димка проснется, тем мне лучше.

— Са-адистка, — Митя отозвался на длинном зевке. — Сколько сейчас?

Ага, знакомьтесь — говорящий будильник Ксения Ветрова. Очень приятно.

— Московское время девять тридцать одна, — сообщила нудным голосом и усмехнулась.

— Кси-иии. Че-ерт. Ты раньше позвонить мне не могла?

— Ты не уточнял, во сколько тебя будить, — я была сама доброта, снова включив опцию 'добрый голос'. — Утро, мой дорогой, понятие растяжимое.

— Ты шут… Б***!

Бух…

— Эм..? Ты, что, упал? — уточнила, прислушиваясь к звукам на заднем фоне.

Михайлов изящно и со вкусом матерился. Он единственный из всех моих знакомых делал это с врожденной небрежностью чистокровного аристократа.

— Это был ноут, — наконец, сообщили мне.

Я едва сдержалась от смеха. Ранимая Димкина душа не простит мне даже самого тихого издевательского хмыка. Вину перед ним придется замаливать долго и нудно.

— Был? — переспросила невинно.

Главное не думать о том, что навороченная электронная игрушка Мити летает с его постели с завидной регулярностью. Интересно, а в этот раз приземление было таким же удачным, как и неделю назад?

— Забей, — судя по интонациям, бедный Мак только что почил смертью храбрых.

Мак умер, да здравствует Мак.

— С тобой точно все в порядке?

— В лучшем виде, — буркнула трубка. И почти мгновенно послышался звук включенной на полную мощность воды.

Опять! Сколько можно? Эта привычка Михайлова разговаривать со мной всегда… даже принимая ванную, даже развлекаясь с очередной девчонкой, непринужденно вести беседу ни о чем, черт, она меня злила до колик в животе! После того, как однажды он умудрился мне позвонить, пока какая-то девка делала ему минет (о чем мне сообщили через пятнадцать минут разговора), я едва его не убила.

— Ты опять?! — мой голос, кажется, достиг ультразвуковых частот.

— Тебя что-то смущает? — Михайлов фыркнул.

Трубка едва слышно запищала. Меня только что включили на громкую связь.

— Ничего, — мне удалось выровнять дыхание и