Скрытый потенциал. Наука достижения великих целей - Адам Грант

ежегодном собрании полиглотов у них возникает желание поговорить на каком-нибудь другом языке, помимо тех, которыми владеют они оба, долгие поиски в таких случаях не нужны. Сара Мария тут же находит того, с кем можно непринужденно поболтать на корейском или индонезийском и кто готов помочь ей подтянуть уже немного забытые ею кантонский диалект китайского, малайский или тайский. Труднее бывает найти того, с кем можно освежить в памяти никарагуанский язык жестов. Бенни тоже довольно быстро находит на этих собраниях человека, с которым может поболтать на немецком, ирландском, эсперанто, нидерландском, итальянском, португальском и даже клингонском[18].

Самое удивительное – не то, как много знают эти люди, а скорость, с которой они обучаются новому. Сара Мария с нуля овладела шестью языками меньше чем за десять лет. Бенни всего за пару месяцев проживания в Чехии стал неплохо говорить на чешском, за три месяца пребывания в Венгрии освоил разговорный венгерский, за три месяца в Бразилии научился говорить на египетском диалекте арабского, а за пять месяцев жизни в Китае достиг среднего уровня владения мандаринским диалектом, после чего поучаствовал в часовой дискуссии, которая полностью велась на этом языке.

Я всегда считал, что полиглоты – люди одаренные. Мне казалось, они рождаются с необычной способностью, проявляющейся, когда им представляется возможность освоить новый язык. Один из моих соседей по комнате во времена учебы в колледже был как раз из таких людей: он владел шестью языками и нередко использовал свое лингвистическое мастерство для разработки новых выражений. Больше всего мне нравилась фраза, которую он придумал для ситуаций, когда кто-то нагружает вас своим эмоциональным багажом: «Не чемоданьте меня». Меня восхищало его умение быстро овладевать языками и стремительно переключаться с одного на другой.

Познакомившись с Сарой Марией и Бенни, я подумал, что они оба обладают способностями к языкам с рождения. Как же сильно я заблуждался!

В детстве Бенни был убежден, что неспособен выучить даже один иностранный язык. В школе он 11 лет изучал ирландский и пять лет немецкий, однако поддержать разговор не мог ни на одном из них. Окончив колледж, он уехал в Испанию, но даже спустя полгода жизни там так и не заговорил по-испански. Когда ему исполнился 21 год, единственным языком, на котором Бенни мог свободно изъясняться, был английский, и он уже почти опустил руки: «Я убеждал себя, что у меня попросту нет способности к языкам», – делится Бенни.

Путь Сары Марии тоже был довольно непростым. Несмотря на шестилетнее изучение испанского языка, она все равно не могла свободно на нем говорить и даже была уверена, что пропустила критический период для его освоения. В детстве Сара Мария редко слышала испанскую речь, потому что ее отец, хоть и был родом из Сальвадора, бо́льшую часть времени говорил на чистом английском.

«Именно на нем мы разговаривали дома. Когда в старших классах я начала изучать испанский, меня потрясло, насколько это оказалось тяжело… Принято считать, что англоговорящим испанский дается довольно легко… но у меня все шло из рук вон плохо. Моя неспособность выбивала из колеи даже преподавателей. Ко мне часто кто-то обращался на этом языке, и я очень расстраивалась, осознавая, что не могу вступить в диалог… Я наблюдала, как люди вокруг учат языки, почти не прилагая никаких усилий, но у меня с испанским ничего не получалось».

Долгие годы Сара Мария обращалась за помощью в выполнении домашних заданий по испанскому к отцу, и однажды он деликатно заметил, что она вряд ли когда-то сможет овладеть этим языком и что в Америке это, в сущности, вовсе не обязательно. Затем он добавил, что ей стоит переключиться на что-нибудь другое, посвятив время тому, к чему у нее есть способности.

Изучить новый язык хотят многие, однако большинство считают этот процесс слишком сложным. Одни верят, что у них нет способностей; другие, как, например, Сара Мария, считают, что упустили подходящий момент и что язык нужно было учить с малолетства… Тем не менее, согласно результатам большого количества исследований, хотя к 18 годам способность изучать новые языки и впрямь ухудшается, она вовсе не обусловлена биологическими особенностями человека. Причина кроется в системе образования.

Полиглоты – живое доказательство того, что новый язык можно выучить и во взрослом возрасте. Когда я прочитал в интернете о Саре Марии и Бенни, то решил выяснить, в чем заключается суть их методов обучения – ведь их обоих можно назвать профессиональными учащимися. Каково же было мое удивление, когда они рассказали, что на начальном этапе, когда им наконец-то стал сопутствовать успех в освоении первых в их жизни иностранных языков, это произошло вовсе не благодаря преодолению некой когнитивной блокировки. Оказалось, что Сара Мария и Бенни разрушили в себе препятствия, связанные с мотивацией: им стало удобно чувствовать неудобство.

Любовь к дискомфорту способна раскрыть в человеке потенциал, который сделает его успешным в различных видах обучения. Умение собраться с силами и лицом к лицу столкнуться с неудобством представляет собой важную черту характера – одну из форм решимости. При этом задействуются три вида смелости: отказаться от привычных и проверенных временем методов; практиковаться даже тогда, когда вы еще не чувствуете себя к этому готовым; допускать больше ошибок, чем другие совершают попыток. Наилучший способ ускорить свое развитие – принять дискомфорт, начать стремиться к нему и усиливать его.

Что морально устарело

В школах часто применяется практика, которая разубедила и продолжает разубеждать многих учащихся в том, что стремиться к дискомфорту действительно необходимо. Сформировалась она как рожденное благими намерениями решение одной весьма существенной проблемы американской системы образования. Дело в том, что на протяжении долгих десятилетий многие школы в США работали по принципу конвейера: к ученикам относились как ко взаимозаменяемым деталям в процессе массового производства молодых умов. Несмотря на разные способности, все школьники получали знания в одном и том же формате на одних и тех же уроках.

В 1970-е в сфере образования стал зарождаться совершенно новый подход. Суть его состояла в том, что если в процессе получения знаний учащийся испытывал затруднения, то причиной считалась несовместимость педагогических методов с подходящим этому ребенку стилем обучения, то есть с когнитивным режимом, с помощью которого он лучше всего усваивает и сохраняет в памяти новую информацию. Для улучшения восприятия тем детям, ученикам, которым легче было изучать новое посредством слов, необходимо было дать возможность читать и писать; тем, кто лучше всего усваивал информацию визуально, требовалось видеть ее в форме изображений, схем и