Стрельников - Стрельников В.В.

Помогите!

срывающимся голоском, прямо ангельским, попросил он. Блин, если бы я точно не знал, что сюда чтобы попасть, нужно что-нибудь очень такое совершить, может и помог бы, но я только хотел пройти мимо, как один из этих гопников заорал на меня.

Какого х.я стоишь? У..ывай отсюда!

и слегка повернулся в мою сторону, отведя ружье от ботана. Да и второй отвлекся, ненамного. И этот очкарик решил действовать, попытавшись взвести курок своего ружья. Но вот только сложно это, с непривычки. Обернувшийся урка решил не рисковать, и выстрелил ему в живот. А я вскинул своего “ёжика”, взводя курок, и выстрелил в немного замешкавшегося с предохранителем второго. Сноп картечи на расстоянии в десять метров очень узок, его еще “стаканом” называют. Он достаточно толстое деревце срубить может. Огнестрельное оружие может и устарело, но все едино достаточно мощное. И потому от молодого урки отделилась верхушка черепа вместе с мозгами, забрызгав глухую стену какого-то здания. Да еще картечь здорово стену расщепила. Пара досок на выброс. Все это я увидел, переламывая свою одностволочку, и выбрасывая стрелянную гильзу прямо себе под ноги. Потом патрон из кармана в патронник, закрыть ружье и взвести курок. Прямо скажем, это можно сделать очень быстро, секунд за пять-шесть. Но какими длинными мне показались эти секунды. Второй урка все еще пытался переломить свое ружье, и вытащить стрелянную гильзу, как я уже взял его на мушку. Вообще, МР-18 отличное ружье, но вот его отделка, точнее, отделка ружей, продаваемых в России – ниже плинтуса. Нужно провести немало времени с натфилем, чтобы довести ружье до нормального, рабочего состояния. -Брось ружье. Убью! – взяв на мушку оставшегося в живых урку, я прислушался. Ну вот, сзади слышен гул голосов, и топот с чавканьем. Видимо, именно здесь стреляли нечасто. Пахло сгоревшим нитропорохом. Два легких облачка дыма быстро рассеялись в сумраке проулка. Чавкнув грязью под ногами, я отошел в сторону, чтобы набежавший люд смог держать на мушке молодого уркагана. Не понравился мне его взгляд, брошенный на валяющееся около его безголового подельника ружье. Как бы не подхватил его в суматохе, которая точно будет. -Ну, ты, опусти ружье! А ты – стой, где стоишь, и руки не опускай!- а вот и притопали здешние жители. Сзади минимум пятеро-шестеро, если судить по чавканью грязи, голосам и сбитому дыханию. Аккуратно опустив “ёжика”, я повернул голову. Точно, пять мужиков. Видимо, работяги. Хотя нет, один, похоже, парикмахер. Вон, расческа торчит из кармана и ножницы, в специальном таком крепеже. Но двудулку держит уверено, и выцеливает как раз урку. Меня на мушке держат двое пожилых мужиков, направив в спину два револьвера. Блин, если честно, то мне это не нравится совсем.

Да этот козел!..

молодой решил было подать голос, но выстрел из револьвера ему под ноги заставил его подпрыгнуть и замолчать. -Молчать, оба. Сейчас придет шериф, и разберется. Стас, погляди, что с остальными! – это еще один работяга. С жилистыми руками, будто из корней сплетенными. В руках у него интересная штука – как раз та самая мосинка и есть, и даже штык сбоку поблескивает. Это вроде как карабин образца тысяча девятьсот сорок четвертого года. Седая древность, антиквариат.

Готовы, Михалыч. Оба наповал.

Один из молодых работяг сходил вдоль стеночки к лежащим на грязной земле телам, и коротко ткнул их топорищем. Он один единственный не был вооружен огнестрелом, только плотницкий топор в руках. Впрочем, никогда топор не недооценивал. Сам в юные годы наловчился метать топор на десяток шагов настолько уверенно, что из десятка раз десяток попадал туда куда хотел и втыкался топор так, что вытаскивался с трудом. Из-за спины послышался топот лошадиных копыт, фырканье и скрип телеги. Точнее, брички, на которой приехал здешний шериф. Качнув бричку на рессорах, он тяжко слез с нее и неторопливо, аккуратно обходя лужи, вошел в проулок.

Что здесь, Михалыч? Опять новички?

так же неторопливо обратился он к пожилому с винтовкой. -Да. Слышим – выстрелы, мы сюда. Подбегаем – этот мужик держит того борзого на мушке, на земле два холодных валяются. Ничего необычного, в принципе. -Мда, необычного точно нет ничего, – шериф хмыкнул, и повернулся ко мне, коротко глянув на торчащую из грязи пустую гильзу, и на одностволочку, которую я опустил и держал одной рукой, стволом вниз. Точнее, на взведенный курок ружья.- Что тут было, мужик?

Шел мимо. Проходя, услыхал, как этот и тот, без полбашки, пытаются опустить очкарика. Очкарик, увидев меня, попросил помочь. Эти повернулись ко мне, наставив ружья и угрожая убить, если не свалю. Очкарик в этот момент попытался взвести курок своей фузеи, но не успел, этот выстрелил ему в живот. Я убил второго борзого, и успел перезарядиться, пока живой борзый корячился со своей “муркой”. Потом взял его на мушку и ждал власти.

Что было, то я и рассказал, мне придумывать нечего. -Почему не грохнул второго? – поинтересовался шериф. -Это ваш дом, я в чужой монастырь со своим уставом не лезу, – коротко ответил я, не покриви душой. -Так, а ты что скажешь? – шериф повернулся к молчащему до этих пор урке. Из яростного потока фени и мата я сумел выделить, что это я убил обоих, и очкарика, и второго урку, которым первый был другом и братом. – Что скажешь? Ведь кто-то из вас врет? – спокойно повернулся ко мне шериф.

Сколько выстрелов вы слышали?

поинтересовался я у мужиков.

Два.

Ответил старший, а остальные кивнули. -Я стрелял один раз, вон гильза лежит. Второй раз выстрелило ружье этого парня. – Кивнул я на лежащую в грязи недооткрытую одностволку. – Раз я стрелял один раз – значит врет он. -Угу, – подняв ружье, и с усилием переломив ствол, буркнул шериф. Вытащил из ружья патрон, что меня добило – папковый, то есть в картонной гильзе, понюхал его, и отбросил в сторону. Подойдя ко мне, он протянул руку к моему “ёжику”, забрал у меня ружье, спустил курок, переломил и вытащил патрон. Поглядел на него, снова вставил в ружье, вернул его мне. Кивнул своим двум молчаливым и здоровущим помощникам, указав подбородком на урку. Те мигом его скрутили, борзой даже пискнуть толком не успел. Шериф подошел к ним, коротко охлопал парня, вытащил у него из кармана деньги, отсчитал какую-то часть, сунул себе в карман, остаток бросил на валяющийся рюкзак. Туда же лег ремень с ножом в ножнах. Урка попытался что-то вякнуть, но был заткнут жестоким ударом в солнечное сплетение. -Я ж тебе лично, вместе с остальными про наши законы рассказывал? – приподняв скрючившегося и задыхающегося парня за подбородок, спросил шериф.- Рассказывал? Тащите его к виселице, ребята. А ты, Михалыч, иди, позвони, будь другом, лады? – и шериф подошел ко мне. -Так, значит. Ты помог городу, задержал нарушителя нашего закона. Из его денег я забрал полста долларов на похороны, остальные твои. Тот кадр, которого ты убил – его вещи тоже твои. Парень, которого убил – выходит, ты, как отомстивший, его наследник. Но похороны обоих на тебе. Хочешь, нанимай телегу, копай могилы сам, но лучше отдай по полсотне из денег этих парней гробовщику, он и похоронит сам. Зачем тебе лишние хлопоты, верно? И да, если деньги в крови, ничего страшного. Вон, в бочке замой, и все. Деньги тут хорошие, можно перестирать с одеждой, они не выцветут. А вот и Арон Моисеевич, наш похоронных дел мастер, – шериф поздоровался за руку с мощным, налитым силой мужчиной в добротном костюме-тройке, штанины которого были заправлены в высокие черные сапоги. Относительно недалеко часто и звонко ударили в какую-то железяку. -О, а вот и звонят. Ладно, Аарон, и ты, как тебя? Впрочем, неважно. Короче, вы остаетесь, а у нас важное дело. Нужно осуществить законность и повесить негодяя, – усмехающийся шериф с компанией ушел, оставив меня с отвисшей челюстью. Не, я понимаю, закон бывает разный, и закон Линча тоже закон, но здесь... Охренеть. -Чего стоишь? Хоронить сам будешь или как? – гробовщик длинной палкой счистил с сапога налипшую грязь. Поглядел на меня, усмехнулся так печально. – Привыкай, парень. Здесь все просто. Нарушил и попался – лезь в петлю. Тюрем здесь нет, адвокатов как класса тоже нет. Больше скажу – попади сюда прокурор и адвокат, так шансов уцелеть у прокурора больше. Еще раз, и сначала – хоронить сам будешь? -Эээ... – умно проблеял я. – Давайте сначала с финансами прикинем, хватит ли у меня на оплату ваших услуг. И шагнул к рюкзаку, на который шериф бросил тонкую пачку купюр. Подняв и пересчитав, понял, что уркам с финансами намного более туго пришлось, чем мне. Осталось пятьдесят кредиток, и десять пятерок. Шериф точно полтинник забрал, потратить они вряд ли успели, выглядывая очкарика, выходит что по крайней мере одному всего полторы сотни досталось. Глянув на второго, почти безголового, и сглотнув ком в горле, я шагнул к телу очкарика. И понял, что немногим выиграл. Парень после выстрела упал на бок, и больше не шевелился. Впрочем, ему это и сделать было бы трудновато. Похоже, в “мурке” патрон был с пулей. Крохотное, опаленное отверстие только спереди было слегка окровавленным, зато сзади, как раз под рюкзаком, была здоровенная дыра, где сквозь лохмотья плоти и шинели торчали белые куски позвоночника и какие-то сизые потроха. Кровищи натекло на землю, ужас. Да и рюкзак пропитало. И запах стоял еще тот. Блин, все же современное оружие намного чище. Прожженые дыры, и все, никаких крови и грязи. Правда, попал я разок в космосе на разгерметизированный корабль, тоже видок еще тот был. Ладно, делать нечего, я перерезал лямки рюкзака, и, сняв его, опрокинул пока еще податливое тело очкарика на спину.