Сердце Земли - Максим Шаттам

сознании возникли мягкие черты лица Эмбер. Веснушки, блестящие глаза, рыжеватые волосы. Ему нравилось, как она улыбается – левый уголок рта слегка приподнят, голова чуть наклонена вбок…

Внезапно ему захотелось обнять ее, прижать к себе.

Его тревожило, что Эмбер и Бен останутся вдвоем. Он не мог на это согласиться. Это было не просто влечение. И не ревность.

Мэтт тосковал по Эмбер, рядом с ней он ощущал себя более сильным.

Эмбер права: вместе им проще добиваться поставленных целей.

Значит, он должен сопровождать ее в замок Мальронс.

Мэтт бросил взгляд на темнеющее небо. Появились звезды, над крышами Эдема взошла луна.

– Прости меня, Тоби, – прошептал Мэтт, и на глаза навернулись слезы.

5. Голодная тьма

В пещеру с унылым воплем ворвался ветер.

Во тьме беловатыми точками слабо светились усеивающие черные стены небольшие вкрапления гипса.

Тобиас стоял, вжавшись спиной в случайно найденную щель. Он дрожал всем телом.

Не от холода – хотя и промерз до костей. Ему было страшно. Он боялся, что Пожиратель вернется.

Все остальные – десяток свернувшихся калачиками фигур – тоже боялись этого.

Бежать они не могли, не было сил. Их всех проглотил Ропероден. Ноги пленников ослабли, руки тоже, и даже мысли перепутались.

Все случилось мгновенно.

Его затянули черные одежды Роперодена. Он провалился в холодное, влажное тело, во влажные ткани бесконечного желудка и кишечника, прокатился по ним и оказался в темной пещере. Там к нему прикоснулось нечто отвратительное. Он не видел, что именно, лишь слышал, как скребут землю чьи-то лапы. И щелкает над головой подобие огромного языка. Потом он оказался здесь.

С тех пор щелкающий язык возвращался дважды. И оба раза светящиеся гипсовые точки тускнели, словно сами стены пещеры опасались этого существа. Открывалась дверь, и оно с шумом врывалось внутрь, в поисках того узника, который нравился ему больше всего.

Пленники задыхались от рыданий, а монстр терроризировал их. Когда наконец он находил того, кто ему понравился, вытаскивал его в центр пещеры, чтобы полакомиться. И делал это больше часа.

Эту тварь Тобиас прозвал Пожирателем.

Когда Пожиратель уходил, от жертвы оставался лишь теплый скелет. И таких скелетов здесь было много.

Став свидетелем отвратительного зрелища в первый раз, Тобиас попытался сбежать. Но путь ему преградили ворота. Прутья решетки были покрыты отвратительной липкой слизью, которая никак не хотела оттираться с ладоней.

Тогда он замер в той нише, которую обнаружил в комнате. Вздрагивая при каждом шорохе. Опасаясь нового появления Пожирателя.

Он ничего не знал про это место. Где он сейчас? Что такое этот Ропероден? Как далеко теперь реальный мир?

Одновременно Тобиас понимал, что еще жив, – он дышит, чувствует холод, испытывает ужас, только вот ему никак не сообразить, что же с ним все-таки случилось.

Может, другие заключенные знают больше, чем он?

Сейчас он был уверен только в одном: время играет против него.

Рано или поздно Пожиратель вернется и сожрет его.

Он надеялся, что Эмбер и Мэтт придут раньше и спасут его.

Из глубины безмолвия, из этой ледяной, темной пещеры он что было сил звал их.

Они были его единственной надеждой.

6. Боль, надежда и ненависть

Мэтт обнаружил Эмбер одну в зале для приема пищи, где стояли столы и длинные скамейки. Девушка ела небольшой кусок теплого хлеба с джемом из слизня.

Только что взошло солнце, через окна проникали его золотистые лучи.

– Я принял решение, – объявил Мэтт. – Я пойду с тобой к Камню завета.

Эмбер отложила тост и медленно кивнула.

– Спасибо, – тихо сказала она. – Я знаю, как это тяжело – выбирать.

– Я пойду с тобой, потому что вместе мы сильнее, и я не сомневаюсь: если мы расстанемся, то оба потерпим неудачу. Но я не откажусь от идеи спасти Тобиаса. Как только мы покинем Уирд’Лон-Дейс, я отправлюсь на его поиски.

Эмбер молча кивнула. Она уважала мнение Мэтта, понимая, как трудно тому смириться с исчезновением друга. Но ей бы не хотелось, чтобы надежда оказалась напрасной, – тогда рана останется открытой, а траур будет бесконечным.

Мэтт сел рядом, чтобы тоже позавтракать.

– Как ты можешь это есть? – произнес он, скривившись и глядя, как Эмбер снова намазывает джем на хлеб.

– Очень вкусно – напоминает горький апельсиновый мармелад, который готовила моя бабушка. Плюм с тобой?

– Нет, – ответил Мэтт, стараясь преодолеть брезгливость. – Спала на улице. Она все время смотрит в сторону леса к юго-западу от Эдема. И не хочет никуда уходить со своего места.

– Думаешь, она чувствует какую-то угрозу?

– Не знаю, она не рычит, но все время смотрит на горизонт.

Появился Бен – он присел к ним за столик и выпил только что выжатого Эмбер апельсинового сока.

– Что находится к юго-западу от города? – спросила его девушка.

– Лес изобилия. Он полон съедобных растений, ягод и дичи. Большая часть наших продуктов – оттуда. Эдем специально построен так, чтобы соседствовать с полями, а также этим лесом и рекой, где водится рыба.

– Этот лес опасен? – поинтересовался Мэтт.

– Не опаснее любого другого. Там хотя бы нет жрунов, и это уже кое-что! Но он очень большой, просто огромный.

Эмбер и Мэтт переглянулись. Что такого Плюм чувствует в этом лесу?

– А много ли вообще жрунов вокруг Эдема? – спросила Эмбер.

– Все меньше и меньше. Еще недавно долгоходы часто сталкивались с ними, это была наша главная опасность. Но сейчас уже нет. Особенно в последние месяц-два.

– Они не выжили в новом мире, – предположил Мэтт. – Недостаточно хорошо организованы, недостаточно умны. Не смогли приспособиться. Думаю, скоро они совсем исчезнут.

Эмбер опустила голову. Все знали, что жруны – чьи-то родные. Мужчины, женщины. И если они умрут…

– Интересно, – вслух подумала она, – почему одни взрослые стали жрунами, а другие – циниками?

– А остальные исчезли? – добавил Мэтт.

– Я слышал, что циники считают жрунов потомками дикарей: самыми падкими на грех, самыми жадными, самыми прожорливыми и ленивыми…

– То есть те, кто исчез, не верили в Бога, да? – добавила Эмбер, сама возмутившись этой мысли.

– Точно!

– Может, у тебя, – спросил Мэтт, обращаясь к подруге, – есть какое-нибудь объяснение? Ведь ты всегда можешь попытаться все объяснить.

Девушка выглядела смущенной.

– Нет, я думаю, это случайность.

– Не люблю случайностей!

– Почему? С ними же всегда остается шанс…

Мэтт пожал плечами:

– Не знаю. Просто они мне не нравятся.

Он проглотил последний кусок хлеба и вышел, сделав вид, будто собрался поискать Плюм.

– С ним все в порядке? – спросил Бен.

– Мы потеряли Тобиаса, это трудно принять. Думаю, он размышляет и о