Четыре орудия убийства - Джон Карр

Теперь об убийце. Он вошел в дом, не пряча лица. Поскольку Гортензия была близорукой, а незнакомец говорил с ней на иностранном языке, он мог не опасаться, что она его запомнит.

— Да, все ясно, — между тем произнес полицейский. — Скажите, месье Дуглаз, у вас есть враг, похожий на вас хоть немного? Тот, кто мог бы выдать себя за вас?

— Послушайте, господин полицейский, что за ерунда!.. Ох, простите. Насколько я знаю, нет.

— А родственник? Например, брат?

— Брат у меня есть. Но нас с ним никак не спутать. Он ниже ростом, носит усы. А потом…

Ральф Дуглас развел руками.

— Его надо знать, — продолжил он. — Даже если бы он меня ненавидел… Хорошо, Гортензия, а что было потом?

— Он… вы… не знаю, кто это был, отнесся ко мне очень хорошо. Он сразу же завел меня в гостиную и поговорил со мной. Он объяснил, почему мадам не хочет, чтобы им прислуживала ее горничная. С его слов я поняла, что у мадам новый… друг, некий месье Делотрек, а он страшно ревнивый.

Мадам была уверена, что этот месье специально пристроил к ней горничную, чтобы та шпионила за ней. На выходные дни месье Делотрек уехал из Парижа, и у мадам появилась возможность встретиться с месье Дуглазом.

Потом я спросила, не желает ли он что-нибудь выпить. Он ответил, что в данный момент нет, поскольку должен немедленно вернуться в Париж.

— Вернуться в Париж?

— Да, — кивнув, подтвердила Гортензия, — ненадолго вернуться в Париж по делам, связанным с мадам. Обещал вернуться в тот же вечер. Предупредил, что может немного задержаться.

Эркюль Ренар понимающе кивнул.

— И котором часу он уехал? — спросил Куртис.

— Минут двадцать десятого.

— Он приехал и уехал на автомашине?

— Да откуда же мне знать! — испуганно воскликнула горничная. — Шума мотора я не слышала.

— Когда вы с ним разговаривали, вы пытались разглядеть его лицо?

— Месье, я же без очков ничего не вижу. Я видела перед собой только розовое пятно.

— И он все время говорил с вами по-английски?

— Да.

— Ну и что потом?

— А потом, месье, ничего особенного не происходило. Не происходило до тех пор, пока в начале двенадцатого на виллу не приехала мадам.

Услышав, как затарахтела ее машина, кстати, она и сейчас стоит в гараже, я пошла открывать дверь. Мадам была одна. Привезла с собой два чемодана. Увидев меня, она сильно удивилась. «О, мадам полагала, что ей самой придется выполнять работу горничной, — сказала я. — Это потому, что бедняжка месье Делотрек жутко ревнивый?» Представляете, ее лицо мгновенно побелело. «Да, он жутко ревнивый. Ты не представляешь, что стоило мне сюда приехать» — вот что сказала она.

— А что она имела в виду?

— Не знаю, месье. На эту тему она говорить отказалась. Сказала только, что месье Делотрек за эти два дня немного развеется.

— Как она себя вела? Она ждала приезда месье Дуглаза? Выказывала нетерпение?

— О! Еще как! Настроение у нее было приподнятое. Когда мадам в хорошем настроении, она восхитительна. И все же мне казалась, что она чем-то встревожена. Правда, я не могла видеть выражение ее лица, но по интонациям в голосе все прекрасно понимала. Например, она была недовольна, что месье Дуглаз ее здесь не встретил. Естественно, она пыталась этого не показывать, но я-то все чувствовала.

— А она не говорила, что месье Дуглаз ей звонил и просил приехать на виллу?

— Как я поняла, он ей звонил.

При этих словах Ральф, до этого молча переминавшийся с ноги на ногу, сразу оживился.

— А почему она так хотела меня увидеть? — спросил он.

— Разве сам месье не знает? По-моему, она питала к вам самые нежные чувства. Так вот, я провела мадам по вилле, занесла два ее чемодана в туалетную комнату. Вон туда.

Горничная указала пальцем на дверь.

— Пока она отдыхала в гостиной, я повесила вещи мадам в гардероб, убрала ее драгоценности, — продолжила Гортензия.

Женщина неожиданно вскрикнула:

— Боже, я совсем о них забыла!

Гортензия в панике бросилась в туалетную комнату. Вскоре она оттуда вернулась.

— Они на месте, — облегченно вздохнув, сообщила горничная. — Как я и предполагала. Их не украли. Они лежат в шкатулке в ящике туалетного столика. Но на столик кто-то поставил бутылку, а у той было мокрое донышко. Как жаль, теперь на его полировке осталось отвратительное пятно.

Так мне продолжить о вчерашнем вечере? Хорошо. Так вот. Я приготовила для мадам ванну, а после принесла ей вечернее платье. Не могла же она принимать месье в неглиже. Время было за полночь, а месье так и не появился. Мадам сказала, что я ей уже не нужна и могу идти спать. Хотите сами посмотреть? — Сказав это, горничная засеменила в туалетную комнату.

Ставни на окнах были закрыты, но сквозь них в комнату проникало достаточно света, чтобы можно было рассмотреть все. На столике перед большим зеркалом в беспорядке лежали предметы дамского туалета. На его розовой поверхности выделялось кольцеобразное пятно. Ни одежды, ни обуви, кроме пары желтых шелковых шлепанцев под столиком, Куртис не увидел.

Окинув комнату взглядом, Гортензия направилась в гостиную. Ставни и окна в гостиной были распахнуты, шторы раздвинуты. С улицы в нее проникал свежий прохладный воздух.

Стеклянная дверь выходила на мраморный балкон. Сюда солнечный свет пробивался сквозь листву деревьев. От балкона вниз уходила мраморная лестница.

Стены гостиной были облицованы серыми панелями с позолотой. Мягкая мебель в стиле ампир обита синим шелком. С потолка, легонько позвякивая хрустальными бусинами, свисала хрустальная люстра.

На камине стояли часы. Судя по тому, что они показывали неправильное время, часы давно уже не ходили.

Здесь же находились большой концертный рояль и книжный шкаф. В углах по обеим сторонам от выходившей на балкон двери стояли два кресла. На столике между ними красовались вплотную придвинутые друг к другу два хрустальных канделябра. На большом обеденном столе, располагавшемся в центре гостиной, Куртис заметил ведерко для льда. Однако бутылки в нем не было. Не было рядом и фужеров.

— Я оставила мадам здесь, а сама пошла спать, — пояснила горничная. — Окна в комнате, как и сейчас, были открыты. Вчерашняя ночь выдалась теплой.

— И вы сразу пошли к себе?

— Нет, месье, не сразу. Мадам попросила принести ей маленькую бутылку «Редерера». Вы, наверное, знаете, что мадам независимо от того, что она пила до этого, каждый вечер выпивала маленькую бутылку шампанского и иногда была пьяна. Она сказала, что когда приедет месье, то выпьет еще, а пока начнет с этой маленькой. Знаете, она в ожидании месье очень нервничала. Даже злилась на него. Но он все не приезжал. Я не хотела докучать ей в такую чудесную ночь и тихонько вышла из гостиной.

При упоминании о шампанском «Редерер» Эркюль Ренар, с глазами завзятого пьяницы, заметно оживился.

— И что же? — шагнул он к горничной. — Мамаша, где ж тогда эта маленькая бутылка? Я ее не вижу. Все шампанское — в спальне, а этой бутылки нигде нет.

Горничная с иронией посмотрела на полицейского.

— Откуда мне знать! — воскликнула она. — Эта бутылка поможет вам установить имя убийцы?

— Нет. Но этот факт я в своих записях все равно отмечу. Итак, маленькая бутылка шампанского исчезла.

Да, странно, подумал Куртис. Кому, а главное, зачем понадобилось красть бутылку шампанского? Неужели преступник нахально играет с ними, нарочно обращая внимание на исчезновение предмета с места преступления? Или Гортензия врет? Но вроде бы ей незачем это делать.

Ричард решил порасспросить женщину подробнее.

— Погодите, Гортензия. Итак, вы принесли эту бутылку. Что было потом?

— Это все. Мадам попросила к приезду месье приготовить ужин, но наверх его не подавать, а оставить на сервировочном столике. Его, если понадобится, должен был принести месье.

Когда ужин был готов, я заперла дом и легла спать. Часы показывали десять минут первого ночи. А месье так и не приехал. Я не знала, есть ли у него ключи от виллы, и поэтому не засыпала. Если их у него не было, то я должна была открыть ему дверь.

В десять минут второго я услышала, как скрипнула дверь черного хода. Время абсолютно точное, потому что я включила свет и посмотрела на часы. Скрип двери сильно напугал меня, и я негромко крикнула: «Месье Дуглаз! Месье Дуглаз!»

Он отозвался. Тогда я открыла дверь своей комнаты и выглянула в кухню. Наконец увидела его коричневый плащ, черную шляпу и лицо. Лица я, естественно, не разглядела — видела только сплошное розовое пятно. Я сказала ему по поводу ужина: что он готов и стоит на сервировочном столике. Месье ответил, что это ему известно. Он сказал, что, когда обходил дом, мадам стояла на балконе гостиной и все ему рассказала.

«А теперь будьте паинькой и ложитесь спать, — сказал он мне. — И не беспокойте нас. За это получите от меня еще сто франков».