Блицкриг Берии. СССР наносит ответный удар - Анатолий Логинов

На земле его встретили пехотинцы из 48-й гвардейской стрелковой дивизии. После короткого застолья у командира полка, полковника Иванюты, его посадили в «козлик» и отвезли до аэродрома. По дороге старший машины лейтенант Петров рассказывал ему, что белорусы, узнав о повторном появлении фашистов, толпами осаждают все штабы, прося зачислить их в войска. Никто из них еще не забыл ни Хатыни, ни айнзатцгрупп. Несколько не выявленных ранее немецких пособников были приведены соседями в особый отдел полка, а один так и вовсе был забит насмерть, когда не смог скрыть радости при известии о новом нападении. И совсем уже тихим голосом, почти шепотом, он сообщил о том, что налажена связь с войсками на той стороне границы. Оказывается, за границей, от Гродно почти до Бреста, существует довоенный Белостокский выступ и в нем дерутся с немцами части войск бывшей РККА. Теперь наше командование планирует использовать их для контрудара по врагу, и из дивизии уже несколько офицеров получили назначения и отправились туда для передачи боевого опыта. В ответ Логичев рассказал лейтенанту о самолете, посаженном в «Березе», и его экипаже. Оба они сошлись на том, что в таком случае фрицам остается только сдаваться.

Интерлюдия

Генеральный штаб, Кремль, да и все правительственные учреждения в эти дни напоминали растревоженный муравейник. Многочисленные курьеры, звонки, пакеты и просто устные распоряжения отнюдь не добавляли порядка в этот хаос. Все было абсолютно непонятно – ни сам агрессор, ни его действия, ни международное положение.

Несомненно, в мирных условиях попытки проанализировать и понять произошедшее потребовали бы очень долгого времени, но в условиях войны пришлось воспринимать все как данность. Конечно, пришлось списать со счетов все группы войск за границей, вооруженные большим количеством современной техники, но она была и во внутренних округах, хотя и в меньшем количестве. Например, освоение танков Т-54 начиналось именно в Белорусском военном округе, и теперь все танковые дивизии Пятой механизированной армии были оснащены именно этими новейшими машинами, с броней, не уязвимой даже для хваленых немецких зениток, и стомиллиметровой пушкой. Кроме того, немцы столкнулись отнюдь не с РККА образца сорок первого года, а с Советской Армией – победительницей в закончившейся всего лишь восемь лет назад войне, еще не растерявшей опыт, имевшей среди командиров и запасников множество обстрелянных ветеранов. Еще бо́льшим плюсом ситуации была постоянная готовность к ядерной войне – напряженная международная обстановка заставляла держать порох сухим и быть готовым к любым неожиданностям. В те времена Руст был бы сбит уже при пересечении границы, попытка захватить остров на Амуре закончилась бы, едва начавшись, после огневого налета и атаки ближайшей войсковой части…

К концу недели удалось связаться и с войсками в Белостокском и Закарпатском выступах и принять их под свое командование. Немцы и их союзники затормозили на расстоянии от двадцати до восьмидесяти километров от границы. Особенно неудачно для нас шли бои на южном направлении. Слишком уж большим был перевес в силах над войсками Одесского военного округа, в котором базировалось всего три стрелковых корпуса, по две стрелковые и по одной механизированной дивизии в каждом. Дальнейшее продвижение немецких войск остановилось как из-за удара советских войск из Прибалтики и Прикарпатья, так и из-за упорного сопротивления войск и пограничников на остальных направлениях, да и начавшаяся распутица отнюдь не добавляла им скорости.

Из речи председателя Совета Министров СССР товарища Г. М. Маленкова:

«Граждане и гражданки Советского Союза! Дорогие товарищи, к вам обращаюсь я, друзья мои! Весь советский народ, партия и правительство СССР, все прогрессивное человечество понесло тягчайшую утрату – после продолжительной болезни вчера скончался секретарь ЦК КПСС, вождь и учитель советского народа товарищ Иосиф Виссарионович Сталин…

Пользуясь смертью товарища Сталина, западные империалисты развязали новую войну против нашей страны. В результате наша Родина снова вынуждена отбивать нападение империалистических орд…

Но ни империалисты, ни немецкие реваншисты, ни примкнувшие к ним японские милитаристы не смогли учесть главного – величия духа советского народа, его готовности отдать все без исключения, даже жизнь, для защиты своей Советской Родины, для защиты завоеваний Октября.

Закончу свое выступление бессмертными словами Великого Вождя советского народа товарища Сталина, уже однажды предсказавшего закономерный итог любой агрессии против свободы нашей Советской Родины. Наше дело правое! Враг будет разбит, победа будет за нами!»

Из выступления по радио Патриарха Московского и всея Руси Алексия Первого:

«Помните же, братия и сестры, не в силе Бог, а в правде! Выступим же дружно на защиту Родины, против сатанинского, человеконенавистнического агрессора! Несть больше счастия, чем душу положить за други своя, за свободу своей Родины!»

Аэродром «Береза», 927-й истребительный авиаполк

Петр Логичев с его счетом в семь сбитых самолетов считался теперь одним из асов полка. Поэтому, когда командир четвертой эскадрильи был ранен во время очередной штурмовки немецких войск, других кандидатов у командира полка не нашлось. Документы на повышение и на внеочередное звание ушли наверх одновременно. Понятно, что Петр радовался, но радость эта была с печалью пополам. Он-то жив, идет на повышение, а Лева Звягинцев как был, так и останется навечно лейтенантом. Да и не он один… Хотя, надо заметить, времени на рефлексию у летчика на войне не так уж и много. Два или три вылета в день выматывают не только физически, но и психологически до последней степени, оставляя только простейшие желания. Летать же приходилось все больше и больше, в том числе и на прикрытие войск в Белостокском выступе. В отличие от войск 53-го года, войска 41-го практически не имели зенитного «зонтика», и их приходилось непрерывно прикрывать истребителями до перебазирования к ним современных частей зенитной артиллерии.

Линия фронта постепенно, медленно, но неумолимо сдвигалась на восток. Наши войска, имея качественное превосходство, уступали немцам в численности, а подошедшие резервы были небольшими, так как мобилизация только разворачивалась. Распутица и климатические пертурбации в виде внезапных похолоданий и потеплений, сменявших друг друга, внезапный паводок на реках – все это затрудняло ведение боев как авиации, так и наземным войскам, но не могло остановить боев. Летчики радовались периодам такого ненастья, приковавшим немецкую, а часто и нашу авиацию к аэродромам, как радуются люди, несущие тяжелый груз, возможности немного передохнуть.

В конце месяца Логичев вместе с несколькими опытными пилотами погрузился в старенький Ли-2, который отвез их на тыловой аэродром. Там они получили новые, прямо с завода, МиГ-15бис. В отличие от старых машин эти самолеты сразу шли в камуфляжной окраске. Более мощный двигатель и возможность установки подвесных баков сразу понравились Петру. А после выполнения облета он влюбился в свою «ласточку» крепче, чем в любую из девушек, за которыми ухаживал за всю свою жизнь. По прилете в полк из этих самолетов была сформирована новая 4-я эскадрилья. Летали они над аэродромом, в бои их пока не пускали, но несколько раз заставили ночью летать всей эскадрильей на полную дальность с подвесными баками. В одном из ночных тренировочных полетов Петр опять пополнил свой счет. Привычно осматривая пространство, он на грани восприятия заметил летящую на малой высоте пару «новейших» немецких истребителей «фоккер» и, спикировав с левого полупереворота на них вместе с ведомым, сбил один. Ведомый догнал и расстрелял пытавшийся уйти второй. Вместо благодарности за сбитых Логичев получил выговор от командира дивизии за срыв учебного полета. При атаке он и ведомый, конечно же, сбросили подвесные баки и выработали топливо быстрее всех остальных самолетов, поэтому эскадрилье пришлось прервать полет и вернуться на аэродром.

Вскоре особое положение для четвертой эскадрильи отменили, и Логичев с друзьями окунулся в уже привычный ритм боевых вылетов.

Москва. Кремль. Зал совещаний

Совместное заседание ГКО и Государственной комиссии по чрезвычайной ситуации (ГКЧС) при ЦК КПСС началось с доклада академика Курчатова. Сведенные воедино факты и гипотезы, приведенные в докладе, выглядели абсолютно абсурдно и не раз вызывали недоверчивые перешептывания присутствующих. Наконец академик начал зачитывать заключительную часть доклада: