Прибайкальская кадриль - Владимир Гуркин

Николай (присев на корточки рядом). Тю — у! Я лучше, думаешь? Мне-то по твоим выводам сто раз надо удавиться. (Словно делясь тайной.) Вчера ночью двадцать пачек папирос за пазуху, и в подпол!

Макеевна. Ой!

Николай. Ну! Украл к едрене — фене!

Макеевна. Из магазина?

Николай. Ххэ! В ём лет сто курева нет!

Макеевна. А с верблюдом, на пачке который?

Николай. Камал? Этот абрак горбатый враз на баланс посадит! Со своего стола заграбастал двадцать пачек и бегом в подпол.

Макеевна. У себя украл?

Николай (помолчав). Во, кино: у себя берешь, а будто чужое тягаешь. Вообще-то, счас везде так получается.

За воротами послышался крик Лиды: «Маке-ев-на! Откро-ой!» Николай пулей скрывается в сарайчике.

Голос Лиды. Маке-евна-а!

Николай (выглянув). Посижу тут… Не выдавай меня. (Скрывается.)

Макеевна (подбежав к сарайчику, пытается открыть дверь). Э! Э! Обалдели?! В прятки негде играть, дом осадили? А ну, вылезай! Не хватало, чтоб бабы мне из-за вас головомойку устроили!

Николай (из-за двери). Отвлеки ее… В дом заведи, я и выскочу.

Входит Лида.

Лида. Дома? Слава те Господи. Макевна, подержи калитку — воду занесу.

Макеевна. А ты чего с водой?

Лида. На колодец ваш ходила.

Макеевна и Лида уходят со двора, а на крыльцо тихонько выходит Саня. Из сарайчика, крадучись, появляется Николай. Увидев друг друга, бросились на свои места. Возвращаются Лида и Макеевна. Лида несет на коромысле ведра, полные воды, ставит их в центре двора.

Ффу, умоталась. (Садится на крыльцо рядом с брюками Сани.) Чё это у тебя? Шитье какое? Хочу сёдня баньку истопить, да колодезной голову ополоснуть. Батюшки! (Рассматривая брюки.) Никак ухажера завела? Кто ж такой?

Макеевна (сердито). Не говори, кавалеров полный дом. То ни одного, а то сразу парами.

Лида. Соли. Кто такие?

Макеевна. Да ну, какие там кавалеры?! Без их забот полон рот. У тебя дело ко мне или просто зашла? У Арефьевых, говорят, какая-то пропажа страшная. Ничего не слышала?

Лида. Нет. У нас папиросы кто-то стибрил, вот это точно. И кто — не поймешь. Лежали на столе и не стало. Как сквозь землю двадцать пачек.

Макеевна. А говорят, ОМОН хотят Арефьевы вызвать или уже вызвали…

Лида. Господи, что у них красть? Две ложки с пустой плошкой? А кто говорит?

Макеевна. Колька, дядь Коля твой и говорит.

Лида. Ты где его видала?

Макеевна. А бежал тут… Не сказал куда.

Лида. В какую сторону бежал-то?

Макеевна. Э-э, вот туда, к морю.

Лида. Откуда-то штаны знакомые. Недавно видела, на ком — не помню. Чьи штаны-то?

Макеевна. И не знаю даже. На кустах лежали. Гляжу, хорошие еще штаны, с дырой только. Из-за дыры, наверное, выкинули. Вот, зашила. Буду в их на огороде копаться.

Лида. Я знаешь чё к тебе зашла?

Макеевна. Нет.

Лида. Тут у вас в околотке никто печь новую не кладет, не ремонтирует?

Макеевна. Зачем тебе?

Лида. Кирпичи тают у ворот, как снег. Сёдня во двор перекидаем, но кто-то же это делает. А вчера и папиросы прямо из дому украли. Совсем обнаглел народ. А что, ты говоришь, у Арефьевых пропало?

Макеевна. Я ничего не говорю. Колька твой, дядь Коля сказал.

Лида. А что — не сказал?

Макеевна. Сама спроси его. Или дядь Саню.

Лида. И Саня куда-то подевался. Не знаю куда.

Макеевна. Куда он девался?.. Вон, сидит себе…

Лида. Где?

Макеевна (растерявшись). В поселке где-нибудь.

Лида. Господи! Его штаны-то! Санины штаны! Ну, точно его! А он как по поселку без штанов-то?

Макеевна. Ну а чё… Лето еще, не холодно.

Лида. Не молодой в одних трусах на людях… Да даже если и молодой… Не у себя же во дворе.

Макеевна. У него они, поди, не последние. Другие надел.

Лида. Ничего не брал. А! С ним приключилось, наверное, что-то! Макеевна, а вдруг убили?

Макеевна. Да ну, кому тут убивать у нас? За тридевять земель живем.

Лида. Бичи какие-нибудь голодные понаехали из города, мушкетеры какие-нибудь…

Макеевна. Рикитёры.

Лида. Вот — вот. И пиджак у него еще крепкий, и рубашка хорошая. Может, еще и мелочь в кармане была. Удавят, в Байкал кинут, а там ищи — в жизнь не найдешь. Колька к морю, говоришь, бежал?

Макеевна. А? Но. Туда, вроде.

Лида. Убили, чует мое сердце. Кирпичи пропадают, папиросы украли, у Арефьевых, говоришь, пропажа. Поди, целая банда в поселке окопалась. Преступность-то растет с кажным часом. Сбегаю на берег, что ли, вдруг чего выведаю. Или аи да со мной, а то одной боязно.

Макеевна. Не, не пойду, по хозяйству — черт ногу сломит. Беги, день еще белый, не бойся.

Лида. Пошла. Штаны пока никуда не девай, побереги для доказательства.

Макеевна. Поберегу — поберегу. Лети.

Лида вышла за калитку, но тут же вернулась. Бежит к сарайчику, начинает дергать дверь.

Теть Лида, ты куда?!

Лида. Валентина там Арефьева до тебя идет. Сталкиваться с ней не хочу, упрячусь пока тут. Ты в дом ее замани, я и выскочу. Как закрыто тут, не пойму? Изнутри, что ли?

Макеевна. Дак лучше в дом иди…

За калиткой слышен голос Вали: «Маке-е-вна!» Лида сильно дергает дверь. Сорвавшись с крючка, дверь распахивается, Лида скрывается в сарайчике, захлопнув за собой дверь. Появляется Валя, несет на коромысле воду.

Валя. Хотела мимо пройти, гляжу, калитка нараспашку, ноги сами завернули. Вода у вас на колодце прямо-таки сахарная. Пила счас, чуть не облилась. Лекарство — не вода.

Макеевна. Лекарство горькое.

Валя. И горькое, и кислое, и сладкое.

Макеевна. Счас, поди, подерутся там.

Валя. Где?

Макеевна (показала на дверь сарайчика). Там.

Валя. А кто там? Живность какую завела?

Макеевна (прислушиваясь). Не пойму. Тихо… (Стучит в дверь.) Они почему молчат-то?

Валя. Ты про кого говоришь?

Макеевна (шепотом). Звягинцевы там. И Лида, и Николай. Попрятались молчат. Может, счас выйдут?

Валя. Ой. (Схватила, было, коромысло, но бросила его и кинулась в дом.)

Макеевна. А ты куда?

Валя. Не выдавай меня! (Исчезла в доме.)

Макеевна (помолчав). Старики-то как с ума сошли, ты посмотри. Счас, ако, мне с двух сторон костылять начнут.

И вдруг из сарайчика и из дома одновременно послышался истошный женский визг. Во двор выскочили Валя и Лида. Не обращая друг на друга внимания, схватили свои коромысла и бросились ими подпирать двери: одна дверь дома, другая — сарая.

Валя. Ой, держите!

Лида. Макевна! Бандит у тебя! Бандит в сарае! За вениками!

Валя. Да где?! В доме он! Под столом! Ноги голые! Ой, скорее! Ой, помру!

Лида. Счас всех нас порубает! Лом! Лом тащите! Там он, в углу!

Валя. Не в углу! Под столом! С голыми ногами! Под столом торчат, я ж видела!

Лида. Я слепая, что ли? Под вениками шубуршится! Рычит… Прямо дуры какие-то… Ну, вон! Вон! Слышу его!

Валя. Дак и я слышу! Шлепает! По горнице ногами шлепает!

Макеевна. Ну и шлепает! Ну и шубуршится! Чего орать-то? Весь поселок ко мне счас во двор сбежится из-за вас.

Лида. Дак не стой! Зови народ-то! Макевна!

Валя. Ой, давай! Подымай население! Макевна! Кого-нибудь зови!

Макеевна. Ну и позову, ну и чего делать будете?!

Лида. Арестуют пусть! Или всех нас посечет!

Валя. Хоть свяжут как-нибудь!

Макеевна. Дак мужики это ваши! Там дядь Саня, а там дядя Коля! Кого арестовывать?! Вязать кого?! Совсем спятили!

Пауза.

Из дома и из сарая слышны крики, стук. Лида и Валя, убрав коромысла, отступили от дверей. Двери распахнулись. На крыльцо дома вылетел и, не удержавшись на ногах, скатился на землю Саня, а из сарайчика вывалился Николай. Валя и Лида с визгом отскочили вглубь двора.

Да что ж вы, ёкалэмэнэ, так орете! И вправду, поселок сбежится! (Пауза.) Мужиков, вон, перепугали… встать не могут. Эй, орлы, подымайтесь. Чего залегли? Поди, все двери мне с петель посрывали. (Проверяет двери.)