Лунная Тень - Рон Криннит

— Я уже много раз тут была, давай пойдем дальше, — сказала она и направилась обратно к лестнице.

Пони прошли еще несколько лесенок и платформ и спустились к западному входу. Не сговариваясь, они медленно направились по усыпанной листьями тропинке в глубь сада. Им на встречу, ничего не замечая, прошла пара влюбленных со скрещенными хвостами. Карви решился и осторожно положил хвост на спину своей спутнице. Она вздрогнула, придвинулась к нему поближе и, облизнув пересохший от волнения нос, тоже накрыла хвостом его спину. Быстро ходить со скрещенными хвостами было невозможно, но с начала времен романтических парочек это обстоятельство нисколько не огорчало. В молчании они, наконец, подошли к фонтану.

— Ты знаешь, кому посвящена эта статуя? — спросил Карви.

— Угу, — кивнула Дитзи. — Это же Кэрол.

— Что еще за Кэрол? — опешил единорог.

— Поэтесса, разве вы в школе не читали ее стихов?

Пегасочка мечтательно подняла мордочку и тихим голосом продекламировала.

Шел путник по свету,

Устало копыта

Вздымали дорожную пыль.

Закончилось лето,

Весна позабыта,

И иней украсил ковыль.

Вся грива в снегу,

Путник ежится зябко,

Себя обметая хвостом,

Ему бы в тепло,

Скушать сена охапку,

Да только не видит никто,

Как путника ветер

Сердитый и снежный

Сбил с ног и сугробом занес,

А с неба спустился

Пегас белоснежный

И душу скитальца унес

Туда, где не будет

Бескрайней дороги,

Где голода с холодом нет,

Где боль исцелит

И рассеет тревоги

Любви исцеляющий свет.

— Нет, я не слышал этого стихотворения, — покачал головой Вуд. — Очень красивое, но ведь Кэрол жила двести лет назад! Разве фонтан тут не с самого основания города?

— Нет, дедушка рассказывал, что у него был знакомый, который работал у скульптора, делавшего статую. А, вот тут же табличка была! — Пегасочка обошла фонтан и указала копытом на бортик. — Вот, только ее кто-то землей закидал.

Карви разворошил землю и счистил грязь с каменных букв. «Сия статуя воздвигнута во славу сладкозвучной Кэрол, в году 1873 от основания града стольного» — гласила надпись.

— Но ведь... — начал он.

— Что?

— Нет, ничего, — он решил, не развивать эту тему.

— Карви, уже смеркается, — сказала Дитзи. — Мне пора домой, а то папа заругает.

— Давай я тебя провожу!

— Нет не надо, если тебя увидят, будут выспрашивать. А мне не хочется ничего им рассказывать.

— Ну, хотя бы, до выхода из сада.

Она кивнула, и пони направились обратно. На центральной аллее летающий от одного фонаря к другому пегас зажигал освещение. Остановившись в арке, увитой виноградными лозами, Дитзи обернулась к единорогу, чтобы попрощаться. Он обнял ее и, вытянув мордочку, легонько прикусил ей ушко. Довольно фыркнув, она ткнулась носом ему в шею и зажмурилась.

— Мне действительно уже пора, — сказала она, наконец, легонечко его оттолкнув. — До завтра, Карви!

Пегасочка взлетела и заторопилась куда-то в восточную часть города. Карви вышел на Рыночную улицу и пошел к дому. Отперев дверь, он обнаружил в каморке разлегшегося на подушках Понифация.

— Здорово, приятель! — воскликнул тот, взмахнув копытом.

— Привет, Фаций. А как ты вошел?

— Да, через черный ход.

— Это где в этой каморке черный вход обнаружился?

— Да вот же! — рыжий земнопони указал на распахнутое окно и ехидно добавил:

— Тока деревенщина может запереть дверь, оставив окно на распашку!

— Да мы там и двери не запираем, — ответил Карви.

— Во-во, что так задержался? На свиданке что ли был?

— Нет! — воскликнул единорог, соображая что сказать. — Я... э-э-э... налаживал полезные контакты!

— Ну-ну, давай выкладывай, как там, в змеином логове живется?

— Вроде, все нормально. Мне даже пропуск сделали, — Карви достал бляху и показал, как загорается камешек. — Сегодня я выяснил, как будет ехать королевская процессия на проводах лета.

Он подошел к столу и записал на листочек добытые сведения:

— Вот, можешь передать Профессору.

— Оки, пригодится. Ну ты не теряйся, если что, сразу ко мне! — Понифаций поднялся и пошел к двери.

— Может, через черный ход лучше? — хмыкнул Карви.

— Ну ты клоун! — рассмеялся земнопони. — Покеда!

Карви доел вчерашнюю морковку, подошел к окну и посмотрел на чернеющее небо. «Что такое случилось со мной?» — подумал он, тронув копытом шею, где еще чувствовалось горячее дыхание Дитзи.

Глава 3

Яркое солнце, прокравшись сквозь щели ставень, щекотало теплом морду Карви. Постепенно всплывая из глубин сна, он недовольно мотнул головой, когда один из лучиков подобрался к глазам. Вдруг в голове всплыла мысль, что он теперь государственный служащий, а не вольная поняша, и паника буквально подбросила единорога на ноги. Выскочив на улицу, он глянул в сторону королевского замка, и от сердца отлегло — большие часы на центральном шпиле показывали половину седьмого. По улице в сторону рынка уже тащились груженые телеги. Кликнув одного из работяг, Карви купил корзину яблок к завтраку. Слегка перекусив, он побежал к колодцу, чтобы умыться и попить воды. Закончив приводить себя в порядок, Вуд съел еще несколько яблок, зацепил на перевязь сумки и натянул свой новый плащ. Чуть поколебавшись, он откинул капюшон и вышел из дома с непокрытой головой. До работы было еще два часа, и единорог решил зайти по дороге за одеждой, оставшейся в бане.

В «Мыльном бочке» рыжая земнопони за стойкой увлеченно читала какую-то толстую книгу. Глянув на Карви, она ограничилась коротким: «Здрасти», — и снова уткнулась в свой роман. Осторожно отодвинув занавесь, единорог заглянул в заднее помещение. Тяжело фырча, Ракуна месила копытами бугристые мышцы здоровенного бурого земнопони.

— Пять минут обожди, — сказала она, увидев Карви, и с удвоенной энергией взялась за клиента.

Вуд присел на подушку и осмотрелся. Стены комнатки, обитые дубовыми досками, были увешаны разнообразными миниатюрами. Картинки висели вразнобой в совершенно несочетаемых комбинациях. Он мысленно стал перевешивать их, группируя по темам. Обратив внимание на длинную полку, заставленную вазочками, чашечками и статуэтками, он с удивлением узнал среди фигурок свою поделку — сидящего пегаса, укрывающего развернутыми вперед крыльями семейку кроликов. Рыжая земнопони, взволнованно дергавшая хвостом, наконец, вздохнула и, отложив книгу, сообщила:

— Он таки сделал ей предложение!