Принцесса с планеты Сприс (СИ) - Моури Эрли

Ваала хихикнула и с укоризной глянула на Быстрова.

— Вот видишь. А говорил, что экономединицы тебе не нужны. На рублях не везде далеко уедешь, — Глеб приложил браслет тыльной стороной к мерцавшей панели. — Лично мне зкономки очень нужны.

Снимая деньги со счета клиента, автомат удовлетворенно пискнул.

— Я, конечно, не скряга, но хочу заработать достаточно, — добавил Глеб. — Хотя бы на полет к планетам Сиди. Или Ольвены, на худой конец. Пойми, Аркадьевич, мечта у меня такая.

Прозрачный колпак такси откинулся, выпуская пассажиров. Первой, минуя выдвижную ступеньку, на землю спрыгнула галиянка и протянула руки к Агафону, чтобы принять его ценный груз. За А-А на нефритовое поле ступил Быстров. Все они направились к замку графини. Дорога к нему начиналась под высокой аркой и тянулась среди ухоженных садов. Здесь горько пахло смолой ароматических деревьев, внимание привлекали стекловидные статуи и грозди ярких цветов, свисавшие с кустов, подстриженных причудливыми формами.

Не прошли друзья и четверти пути, как Ивала остановилась и кивком указала Глебу на три флаера, стоявших на лужайке в тени деревьев с темно-синей листвой.

— Клянусь Алоной, у графини гости. Не знаю, насколько желанные для нее, тем более для нас, — поделилась соображениями галиянка.

— Машины приземлились так, чтобы их не было видно ни сверху, ни со стороны дороги, — проговорил Арканов. — Не нравится мне это.

Быстров прошел вперед, внимательнее приглядываясь к флаеру-лодочке из черного дерева, покрытого изящным рельефом и серебряными звездами.

— Экипаж герцога Саолири, — уверенно сказал он, потом повернул голову к соседней машине, похожей на хищного зверя, изготовившегося к прыжку.

Ее иридиевый корпус был инкрустирован золотом и черными агатами, блестевшими на концах когтей, по золотой гриве и вокруг глубоко посаженых глаз.

— Все-таки свяжусь с графиней, — решил Глеб, так и не разгадав, кому принадлежат два других экипажа. — Попробую по короткой линии.

Он нажал на браслете несколько пластин и сосредоточился. Олибрия ответила сразу. Появилась в его сознании капелькой горько-сладкого бальзама, тающего в огне.

— Привет, — тихо сказал Быстров. — Ты меня звала — я здесь. Стою на дорожке к твоему дому…

Она несколько секунд молчала, и Глеб чувствовал, как часто бьется ее сердце.

— Спрячься куда-нибудь. Скорее! — отозвалась она. — Только что от меня вышел герцог Саолири и маркиз Леглус! Тебе с ними лучше не встречаться!

— Поздно, — произнес Быстров, увидев группу пристианцев, шедших к флаерам.

Теперь было нетрудно догадаться, кому принадлежит машина с фигурой хищного зверя. Леглуса Глеб узнал за двести шагов по просторной красно-бурой одежде с оливково-серыми вставками, которую любил одевать маркиз во Дворец и на важные встречи. Справа от него шел граф Исерион — глава Имперской Ложи и давний недруг Олибрии. Немного позади следовал мрачный герцог Саолири в сопровождении четверых гвардейцев, вооруженных фотонными копьями.

— Доброго времени, господа! — Глеб сплел пальцы знаком приветствия и отступил к статуе стража.

— Капитан Быстров? — герцог без удовольствия улыбнулся. — Откуда вы здесь? Не думаю, что сейчас вы чем-то можете помочь графине.

— В это недоброе время Империя не нуждается в вашем присутствии, — заметил Леглус, остановившись посередине нефритовой дорожки. — Советовал бы вам, капитан, держаться подальше от дома Олибрии. Мы хорошо помним о вашем нежелательном влиянии на графиню. И нам очень многое трудно будет забыть.

— Возможно, о пользе моего присутствия здесь Олибрия имеет свое мнение, — ответил Быстров, коротко глянув на маркиза и повернувшись к герцогу, сплел пальцы знаком прощания.

Саолири лишь кивнул. Его лицо оставалось мрачным, от чего морщины яснее выделялись на светлой обветренной коже (ходили слухи, что он третий раз избегал процедуры омолаживания, будучи в плену каких-то нелепых предрассудков).

— Счастливого пути, уважаемые! — пожелал пристианцам Агафон, когда они направились к флаерам. — Ни пуха, ни пера, как говориться!

Ивала все это время стояла позади Быстрова, предчувствуя неладное и сжимая теплую рукоять масс-импульсного пистолета. Машины герцога и главы Имперской Ложи оторвались от земли одновременно, а зверотелый экипаж Леглуса на полминуты позже. Круто развернувшись над лужайкой, он вдруг клюнул носом и пошел точно над дорожкой.

— В сторону! — крикнула Ваала, толкая Быстрова к кустам.

Иридиевый флаер пронесся в двух метрах над землей, едва не сбив землян и галиянку.

— Гадина! — выкрикнула Ивала, вскидывая свой Дроб-Ээйн-77 и готовая нажать на спуск.

— Не надо! — Глеб перехватил ее руку и заставил опустить оружие. — Глупо давать ему повод задержать нас на законных основаниях.

— Как скажешь, — галиянка медленно убрала пистолет и вытащила из-за пояса флакон с моа-моа. — Он третий раз унижает меня. И, между прочим, тебя. Когда-нибудь Алона его накажет моими руками, — она шумно выдохнула и поднесла к носу душистое зелье, черные звезды зрачков вздрогнули и дико расширились.

— Идемте скорее. Олибрия ждет и, наверное, беспокоится, — Быстров зашагал вдоль стены зеленых кустов, покрытых цветами.

Родовой замок графини, подобный огромной извитой раковине, стоял недалеко от берега моря на возвышении и сверкал оттенками бирюзы и серебра. Вдоль вогнутой желобком лестницы, начинавшейся на мозаичной площади, в строгом порядке возвышалась статуи голубого камня и тонкие вазы. Ступени заканчивались у портала, вырезанного в форме вздыбившейся морской волны с овальной воронкой входа.

Олибрия, давно отослав всех слуг кроме Орэлина, встречала гостей в нижнем зале одна. Когда Глеб появился на наклонных плитах, сходящих в центральную часть зала, пристианка замерла, не сводя с него больших темных глаз, и едва сдержала себя, чтобы не пойти ему навстречу. Но традиции требовали ей оставаться в белом круге с родовым картушем, и она ждала, ждала, пока землянин одолеет немалое расстояние от входа до освещенной скрещенными лучами солнца полосы.

— Доброго времени, госпожа, — произнес Быстров, став перед ней и сложив руки в приветственном знаке.

— Пусть время всегда будет добрым для тебя! — ответила пристианка и сделала нервный шаг вперед.

Ее пальцы и пальцы Глеба соединились.

— Распрекрасно выглядите, госпожа Олибрия! — воскликнул Арканов, останавливаясь рядом с Быстровым. — Мой вам искрений поклон. И гостинцы с дачи, — он потряс за ручки тяжелую сумку.

— Доброго времени, — Ивала кивнула и покосилась на безучастного стоявшего у колонны Орэлина.

— Вы встретились с герцогом? — торопливо спросила Олибрия. — Что он сказал?

— Удивился моему появлению и сказал, что я вряд ли помогу вам, госпожа. Честно говоря, мне его слова не очень ясны, — ответил Быстров и, слабо улыбнувшись, добавил. — Леглус почему-то советовал нам держаться от этого дома подальше. Наверное, у важных господ было нехорошее настроение. Их кто-нибудь рассердил?

— Я боялась, что все повернется хуже, — не отпуская рук землянина, Олибрия мотнула головой, крошечные колокольчики, вплетенные в волосы цвета пристианской ночи, мелодично зазвенели. — Они действительно вышли очень сердитыми. Прощальный взгляд маркиза Леглуса был взглядом раненого вегра. Словно наша беседа была не беседой, а ритуальной охотой и я пронзила его копьем. Но забудем об этом: они уши, а вы благополучно добрались до меня. Я рада вам! Очень рада!

Олибрия неожиданно сильно сжала пальцы Быстрова и так же неожиданно их отпустила, повернувшись к другим гостям.

— Пойдемте. Господин Арканов, госпожа Ивала, ваши покои сейчас же покажет Орэлин, и поможет устроиться со всем удобством. А Глеба я провожу сама, — пристианка шагнула к широкому коридору, облицованному плитами кварца.

— Но госпожа графиня дары с моей дачи. Очень прошу принять, — Арканов нетерпеливо тряхнул сумкой, поставил ее на пол и вытащил трехлитровку с маринованными помидорами. — Это… — важно сказал он, — советую оставить на особо торжественный случай. — С грибочками тоже не спешите — закручены надежно. А груши и яблоки лучше кушать сейчас. Вот при мне, пожалуйста, отведайте, — он схватил краснобокое яблоко, тщательно вытер его краем плаща и протянул пристианке. — При мне пробуйте. И скажите, чем этот плод хуже ваших… Тех голубеньких, что за беседкой мы вместе ели.