Принцесса с планеты Сприс (СИ) - Моури Эрли

— Ждать когда нас поджарят? — зрачки Ивалы словно беспощадные острия уставились на Быстрова и метнулись к раскрытому люку.

Галиянка снова нажала на спуск, на этот раз прицелившись. Импульс пистолета лиловой вспышкой прошелся по краю люка в нескольких сантиметрах от высунувшегося ствола винтовки.

— Ивала! Не стрелять! — тверже и громче повторил Глеб.

— Послушай его, девочка. Так мы здесь все вдребезги разнесем, — Агафон на секунду выглянул из-за катера. — Уже несоизмеримые убытки, — он с сожалением покосился на черное пятно, оставшееся от ящика с дачным урожаем.

— Арнольд! — повернувшись к люку, гаркнул Быстров. — Опустить оружие! Винтовку на предохранитель! Ты слышишь меня?

— Капитан? — раздался из коридора слегка обескураженный басок. — Капитан, здесь точно вы?

— У тебя что, уши заржавели? Я — Глеб Быстров собственной персоной.

— Голос ваш, кэп. Но извините, я думал — это захват. Чужой катер без запроса прямо в наш ангар…

— Дубина электрическая, ты меня чуть не продырявил! — галиянка вскочила на ноги и нехотя убрала пистолет. — И я думала захват! Думала, ваш «Тезей» уже совсем не ваш.

— Госпожа Ваала? Ваш чудный голос или я ослышался? — в проеме люка, слегка замутненном дымом, появилась двухметровая фигура андроида.

Лицо Арнольда выражало неподдельную радость. В одной руке он держал винтовку, в другой — готовый к бою плазмомет.

Этого робота Быстров приобрел на Криасе в салоне подержанной техники. Там же ему придали облик Арнольда Шварцнегера, по иллюстрациям с рекламного проспекта к фильму «Терминатор», случайно оказавшегося у Глеба при себе. Оснастили горой синтетических мышц, дополнительной сотней терабайт памяти и героически-туповатой физиономией. С голливудской звездой сходство вышло такое, что при первом же посещении Земли за андроидом увязалась шумная толпа, требовавшая автографов, а скромную гостиницу, где поселился Быстров со своим новым другом, окружили вездесущие папарацци.

— Что же ты, подлец, наделал⁈ — Арканов кивнул на пятно сажи и останки другого ящика, пострадавшего в огне.

— Исправлю, Агафон Аркадьевич, — виновато пробасил андроид. — Откуда мне было знать, что на неопознанном катере прилетели вы?

— Чего исправишь? Знаешь, что здесь было? Ни черта ты не знаешь, — Агафон сердито отмахнулся. — Груши и яблоки с моего сада!

— Да, сожалею, — Арнольд понимающе кивнул. — Живую органику трудно восстановить до начального состояния.

— Бери грузы из катера и сам знаешь куда, страж хренов, — распорядился Быстров. — Вот это и это, — согнутым пальцем он указал на дыру в панели, обшивку люка потом на разбитый светильник, — исправить на твой совести.

— Есть, капитан! — Арнольд положил на пол оружие и бодро направился к планетолету. — А госпожа Ваала… Госпожа Ваала, позвольте вас отнести в гостевую каюту?

— Что⁈ — галиянка, шагнувшая было из ангара в коридор, замерла.

— Вас позвольте отнести, — повторил андроид. — Этими руками… — он поднял широкие ладони. — Этими руками так хочется потрогать вашу нежную попку.

— Ишь сволочь какая! — Ивала едва сдержала себя, чтобы снова не схватиться за пистолет. — Нежную попку, говоришь? Смотри, чтобы я не порвала твою железную задницу на куски! Глеб, это не выносимо! — она повернулась к ухмыляющемуся Быстрову. — Ему надо срочно прочистить мозги! Стереть все без остатка и установить новую личность! Как вы терпите на борту такого гадостного маньяка?

— Извини, товарищ Ваала, но мы к нему слишком привыкли. Его нужно просто воспитывать, — Быстров взял ее под руку и повел к каюте, некогда облюбованной галиянкой. — Располагайся, — сказал он, когда отъехала в сторону. — Видишь, здесь все как прежде. После тебя я не пускал сюда никого.

Задержавшись на пороге, Ивала оглядела уютное помещение, освещенное зеленовато-синим цветом, напоминавшим далекое небо Листры. Большая кровать — пожалуй, главное достоинство этой каюты — была похожа на свежее облачко.

— Спасибо, — прошептала галиянка и, прижавшись к Быстрову, потерлась носом об его щеку. — Очень приятно, что столько времени ты хранил память обо мне.

— Я знал, что когда-нибудь ты здесь появишься. Появишься, и снова все завертится, закружится… И… — Глеб прислонился к округлому выступу стены. — И, признаться, я соскучился по такому верчению. Жду тебя через пятнадцать стандартных минут в рубке. До гиперброска пойдем на форсаже.

— Троекратный расход цинтрида. А у тебя баки почти пустые. Без дозаправки до Присты не хватит.

— Хватит. Арканов усовершенствовал двигатели и пространственные стабилизаторы.

Ваала удивленно приоткрыла рот и, поняв, что Быстров не шутит, произнесла:

— А-А творит чудеса. Он разбирается с нашей техникой лучше, чем все вместе взятые галиянские инженеры.

— Талант, — Глеб развел руками и зашагал в рубку.

К появлению Агафона он уже расконсервировал основные агрегаты корабля и ждал, когда полоса загрузки бортового компьютера войдет в зеленое поле.

— Доброго времени, капитан, — скоро отозвалась машина приятным контральто. — Корабль выходит из режима ожидания. Параметры на экране. Жду ваших распоряжений.

На вогнутом пластике поплыли надписи на всеобщем языке, пиктограммы и столбики цифр.

— Мне ручное управление. Стартуем на форсаже. Приготовить генераторы для активного гиперброска.

Арканов вошел почти беззвучно, устроился в своем кресле и начал тестировать энергообеспечение. Несколько минут он что-то бубнил под нос, потом сказал:

— Все в порядке, Глеб Васильевич. Можно лететь и ничего не бояться — мои технические изменения вполне надежны.

— Эх, Аркадьевич, если бы ты хотел, то давно стал крупным миллионером. Причем в галактическом масштабе, с очень солидным счетом в экономе и элитединицах. Что галиянцы, что кохху или милькорианцы за такие изобретения принесут любые суммы на блюдечке.

— А к чему мне их элитединицы? На галактические деньги, хоть миллионы, хоть миллиарды даже квасу не купишь ни Зеленограде, ни в Москве. И не желаю, мои ноу-хау в чужие руки. Ведь, сам понимаешь, может к нашим недругам попасть, — он покрутил лимб настройки от старого приемника, встроенную в галиянскую консоль энергоконтроля и несколько портившие ее изящество. — Все готово, Глеб Васильевич. Как говорится, поехали!

— Товарищ Ивала Ваала! — позвал Быстров галиянку по внутренней связи. — Вы задерживаетесь.

— Иду, — она мелькнула в крайнем экране, стремительная и восхитительная как валькирия.

Когда Ивала вбежала в рубку и опустилась в кресло, Глеб снизил искусственную гравитацию до десяти процентов и положил руку на активную зону управления.

Корпус дальнего разведчика ощутимо дрогнул, сзади донесся гул разбуженных двигателей.

— С Богом! — выдохнул Быстров, срывая корабль с лунной орбиты.

Голубой шар Земли все скорее сжимался в маленькое пятнышко. «Тезей» шел с шестидесяти кратной перегрузкой, но гривикомпенсаторы вполне справлялись с защитой корабля и экипажа. Ваала ощущала лишь упругую силу, прижимавшую ее к спинке кресла будто властная ладонь бога. Еще она переживала тот самый восторг, который посещал ее всегда, когда кораблем управлял Глеб Быстров.

Через два с половиной часа «Тезей» прошел Юпитер, оранжевой каплей проплывший на боковом экране. Полумрак рубки изредка разбавляли сполохи индикаторов и мерцание приборной панели. Неожиданно с кормы донесся нарастающий свист. Галиянка с тревогой повернулась к Агафону.

— Полный порядок, — заверил Арканов, снова потянувшись к самодельным ручкам настройки. — Видишь ли, наша девочка, девз-генераторы теперь работают немного иначе — отсюда этот дурацкий писк. Неприятно правда, словно рой комаров тебе в ухо. Но придется потерпеть.

— Приготовьтесь. Через две минуты гипербросок, — оповестил Быстров.

— Да, да, приготовься. Просто сиди спокойно: должен быть небольшой гравитационный удар, — пояснил Ваале А-А. — И понесет нас к точке назначения самой прямой дорожкой.

— Так скоро гипербросок? — привстав, изумилась Ивала. — Что вы придумали, товарищ Агафон? Без расчета точки входа, синхронизации с гиперслоями? На такое способны только боевые корабли Сиди и Союза Кайя, — галиянка повернулась к сосредоточенному на управлении Быстрову.