Исэ моногатари - Unknown

Друг этот, увидев это все, пожалел его и, отослав все, что нужно, вплоть до одежд ночных, сложил:

«Если даже летдесять раз четыреждыпрошло с тех пор,сколько ж раз ей приходилосьв тебе опору находить?»

Так он сказал, и Арицунэ к радости вдобавок[22]

«Это что? Не та ли,крылатая — с небес одежда?Она, конечно!Тебе же — в одеяньеее преподнесли».[23]

И, не будучи в силах сдержать свою радость, снова:

«Что это — осень?Роса ли? Иль слезымои льются настолько,что их принимаюя за росу?»

16

В давние времена один, целыми месяцами не подававший вестей о себе, кавалер пришел посмотреть на вишни в цвету, — и хозяин:

«„Ненадежные…“ имясложилось о вас,цветы вишни.А вот вы дождалисьтого, кто так редок в году…»

И в ответ кавалер:

«Не приди я сегодня,—завтра б, как снег,опали они…и пусть бы не стаял он, все же —можно ль признать его за цветы?»[24]

IV

17

В давние времена жила дама с сердцем, о себе мнящем высоко. Вблизи жил кавалер. Дама поэтом была, и вот — чтоб его испытать, — ветку сломив хризантемы в полном цвету, тому кавалеру послала.

«Алость и блеск,куда они скрылись?На вид будто белыйснег на ветвях,Так что и гнутся они…»

Кавалер же сложил в ответ стихи, как будто бы не понимая:

«Алость и блеск,и поверх их — белый снег,—то, ветку сломившей,—так кажется мне,—не цвет рукавов ли?»[25]

18

В давние времена кавалер, познакомившись с дамой одной, в услужении бывшей у дамы высокой, служившей при дворе, чрез короткое время от нее отдалился. Так как жили они в одном и том же месте, он постоянно был на глазах у дамы; но так как совершенно он не замечал ее существования, дама:

«Что ж — ходишь ты теперьтак далеко, как в небеоблака?Пусть так, но все же —глазам твоим видна же я».

Так сказала она, а кавалер в ответ:

«Туда, назад, — все времяброжу по небу я…И это оттого, что там,на той горе, где жил я,ветер так силен…»

Так сложил он потому, что у той имелись и другие кавалеры.[26]

19

В давние времена кавалер, познакомившись с дамой, жившей в Ямато, стал ее навещать. И вот через некоторое время, — служил он при дворе, — домой вернулся и по дороге — был месяц третий, когда кленовые листы краснеют так красиво, — ветвь сломив, с дороги даме послал сказать:

«Для тебя, о друг милый,рукой моей сломленная веткаи весною дажетакою красной стала,как в осень должно ей».

Так послал он ей, и ответ был принесен ему уже по прибытии в столицу.

«Когда же успелбывший пышным цветоктак отцвести?В твоей стороне, видно, милый,уже не весна…»[27]

20

В давние времена кавалер и дама были в самых тесных отношениях, и ничего иного у них на сердце не было. И вот почему-то, по пустякам, она, разочаровалась в их союзе и, думая о том, чтоб ей уйти, стихи такие сложив, на месте видном написала:

«Уйду я от тебя,и — „сердце мелкое у ней“ —скажут люди…Ведь не знают,каков был наш союз!»

Написала, оставила и ушла.

Кавалер же, увидав эту оставленную ему записку, подумал: «Странно! Ничего не запомню такого, что бы должно остаться на сердце… С чего бы это она?» — и, заплакав горькими слезами, вышел за ворота, чтоб пойти отыскать ее там, где она; вышел, — смотрел сюда, туда смотрел, — но как он ни смотрел, не мог в толк взять того, где может быть она; вернувшись в дом:

«Лишенным смысластал наш союз!А разве в шуткус тобой в союзе долгомхотел я жить?»

Так сказал он и предался тоскливым думам:

«Любила ль, нет лиона меня, — не знаю…Только образее, в повязке драгоценной,все время предо мною…»

Даме этой, — прошло уж много времени с тех пор, — невмоготу что ль стало, только так ему сказать послала:

«Теперь бы толькоодно лишь мне желанно:чтоб ты не сеялв своем сердцехоть семена травы забвенья!»

А он в ответ:

«Если б я толькоуслышал, что тыхоть траву забвенья сеешь,—тогда б я хоть знал,что любила меня.»

И еще, и еще… и вот — ближе, чем раньше, стали друг другу они, и кавалер:

«„Забудешь вновь!“ —всплывает мысль…В сомненьях сердцасильней, чем прежде,грусть».

А дама в ответ:

«Как в небе чистомоблака плывущие бесследноисчезают,так и мой удел —быстротечным станет».

Хоть и сказала так она, но все же вновь соединилась с ним; однако отношения уж близкими быть перестали.

21

В давние времена — любовь одна почему-то прервалась, но все же от дамы — не забывала что ль она — пришли стихи:

«Хоть и горько мне,но все ж тебязабыть я не могу!И ненавижу я,и все ж люблю».

Так сказала она, а кавалер: «Ах, вот как!» — подумав, сложил:

«Свиданий? — Их нет.Все ж одно — наши души:как струи в реке,что островком разделены,за ним — опять одно…»

Хоть так и сказал он, но в ту же ночь отправился и лег с нею на ложе. И, говоря о минувшем, о том, что грядет, кавалер:

«Если бы долгая ночьосенью была длинна,как тысяча долгих ночей,—пусть восемь их будет, и все жбуду ли я насыщен?»

А дама в ответ:

«Пусть долгая ночьосенью и будет длинна,как тысяча долгих ночей,—не останется разве, что нам говорить,когда птички уже запоют?»

И с большей любовью, чем прежде, стал к ней ходить кавалер.

V

2

В давние времена дети двух семейств, проживавших в провинции, играть выходили у колодца. Когда они стали уже взрослыми — и юноша, и девушка, — они оба стесняться друг друга стали,[28] но он лишь ее хотел в жены себе, она ж о нем одном лишь помышляла и слушать не желала родителей, за другого ее отдававших. И вот от него, жившего здесь по соседству, пришло к ней:

«У трубы колодца,колодезной трубы — мы мерялисвой рост — ты помнишь?Подрос я с той поры,как мы в разлуке».

А она в ответ:

«Чем мерялись с тобою мы,—волосы, в две струи ниспадавшие,у меня уж ниже плеч.И если, милый друг, не ты,то кто ж их приласкает?»

Так переговаривались они, и в конце концов стало по их желанию.[29] Но вот прошли годы, и родителей дамы не стало — и не стало у них опоры в жизни. «Сидеть здесь вместе, — может ли это повести к чему-нибудь?» — подумал кавалер и отправился в провинцию Коти, уезд Такаясу, где и образовалась у него новая связь.[30] Однако прежняя дама провожала его, и виду не подавая, что ей это неприятно, и он, заподозрив: «Не потому ли так оно, что есть у ней любовь другая?» — спрятался в садике перед домом, вид сделав, что в ту Коти отправляется, — и смотрит. Видит он, что дама, тщательно одевшись, в думах:

«Повеет ветер —и встают белые волнына взморье, о, гора Тацута!Не в полночь ли милыйодин идет через тебя?»

Сложила такую песню, и, ее услышав, он безгранично тронут был и перестал ходить часто в Коти.

И вот редким случаем зашел он в этот Такаясу в видит, что та дама, имевшая сначала вид такой достойной, теперь неряшливо одетая, узлом замотав на затылке волосы свои[31] — отчего лицо казаться длинным стало, — сама собственноручно держит ложку для риса и наполняет ею миску. Увидел это, и стало сердцу его неприятно, — так что и ходить к ней перестал. И потому та дама, глядя в сторону Ямато: