Исэ моногатари - Unknown

Сидевшая там дама, опасаясь, как бы при свете светлячка ее не увидали, его потушила. А сидевший с ней кавалер:

«Процессия выйдет — и всёна свете этом для принцессыокончится: ведь свет погас…Ты слушай плач: неужли годыуж все для ней прошли?»

А Итару в ответ:

«Да, в самом деле, слышу,как жалобно рыдают…Но то, что свет погас —вот этого уж яне знаю, право».[43]

Так он ответил. Для стихотворения первого в свете любовного игреца это было поистине обыкновенно.

VII

39

В давние времена юноша один влюбился в женщину, дурного ничего собой не представлявшую. Родитель деспот был у него и, опасаясь, что их любовь придет к завершению своему, эту женщину собрался изгнать из дома.[44] Решил он так, но все же пока еще не изгонял. А тот ведь сыном был, — влияния не имел еще и остановить его не мог. Дама также — как звания низкого — сил не имела для борьбы.

И вот за это время любовь их становилась все сильней, сильней…

Как вдруг родитель эту женщину изгнал из дома. Кавалер кровавые лил слезы, но помешать не мог.

Увели ее, и дама тем, кто шел назад[45] —

«Если он спросит:доколевы проводили меня,—до „реки“ неустанных в разлуке„слез“ — вы ответьте ему!»

А кавалер — в слезах весь — так сложил:

«Если отвращенье,—кому же будет труднорасстаться с кем-нибудь?Для меня же пущепечаль теперь, чем раньше…»

Так сложил он и впал в беспамятство, — родитель же не знал, что делать. Решал он, полагая, что дело здесь в простом; он думал, что таким оно быть не могло, но так как тот на самом деле чувств лишился, в смятении, стал давать различные обеты.

Сегодня в сумерки лишился чувств тот, и на другой лишь только день, в час пса, наконец, в себя пришел.

В старину вот как любили молодые люди, а нынешние старцы — как раз так, что ль, поступают?

40

В давние времена жили две дамы — родные сестры. Одна имела мужа из звания низкого, и бедного, другая — благородного, и с состоянием. Вот та, что имела мужа незнатного, в последних числах декабря,[46] одежды вымыв верхние, сама сушить их на шесте развешивала. Желание большое было у ней, но непривычна к столь низкому труду она была и, платье надевая на шест сушить, в плечах его порвала. Не зная, что делать, только плакала и плакала она.[47]

И вот тот благородный кавалер, услышав это и сочувствием сильным к ней проникшись, послал ей то, что бросилось в глаза в миг тот первым — прекрасную одежду особ шестого ранга[48] и при этом —

«Когда фиалокцвет густой темнеет,на поле всем вдали,растений разных глазу —не отличить!»[49]

Смысл здесь, по-видимому, тот же, что и в стихотворении: «На равнине Мусаси».[50]

VIII

41

В давние времена кавалер, зная и зная, что дама та играет в любовь, все ж сблизился с нею. И, несмотря ни на что, приятной ему была она. Часто ходил к ней он, и все же беспокоился сильно; однако перестать ходить не в силах был; и так однажды дня два иль три — помехи были — к ней не пошел он; и тут ей так он:

«Даже след мой,след от моих посещений,—все тот же, что был…А чьей уж тропоюстал он теперь?»

Так сложил он из подозрений к ней.

42

В давние времена жил принц, принц Кая по имени. Принц этот, пристрастный к дамам, к ним относился у себя при дворе с благосклонностью особой.

Была одна средь них очень красива, и не давала прохода ей молодежь. «У ней — лишь я один!» — так думал один из них; другой же, узнав об этом, письмо ей посылая, модель кукушки изготовил и…

«Селений, в которыхпоешь ты, кукушка,так много!Сторонюсь от тебя я,хоть и люблю…»

Так сказал он. Дама ж эта, ему желая угодить:

«Кукушка та, лишь о которойсложилось имя так,сегодня утром плачет…Ведь в стольких хижинах от нейтак сторонятся люди!»

Время было — месяц май. И кавалер в ответ:

«Во многих хижинах… и все же —кукушке этой верю!Вот если б только голосне смолк ее в селеньи,где я живу…»

43

В давние времена жил кавалер. В провинцию назначенному другу проводы желая устроить, он позвал его к себе. Близким человеком был тот, и кавалер жену свою заставил чарки подносить, а в подарок одежду женскую решил отдать.

И вот кавалер-хозяин, стихи сложив, жене дал прикрепить к одежде той у места поясницы:[51]

«Для тебя, о, уходящийдруг, с себя я снялаодежду — скорбь!И без них я дажетеперь останусь».[52]

44

В давние времена жил кавалер. Нежно любимая дочь одного человека — как бы перемолвиться хоть словом с этим кавалером — все помышляла. Высказать все это трудно было, верно, ей, и заболела она. Уж при смерти сказала: «Вот, как я думала» — и, услыхав отец про это, весь в слезах кавалеру все передал, и тот в смятении прибежал, но девушка уж умерла. В тоске, унынии захирел он.

Время было — конец июня, были дни жары ужасной. Вечером играла музыка,[53] а ночью слегка повеял прохладный ветерок. Светлячки высоко взлетали вверх. И кавалер тот лежал, на них смотря:

«Светляк летающий!Ты доберешьсядо неба самого, — скажиты гусям диким там, что здесьосенний ветер веет».

«Сумерками днялетнего, которыйне хочет так темнеть,с тоскою гляжу я, и невольногрустно мне…»

45

В давние времена кавалер имел очень хорошего друга. Думали оба они, что ни на миг друг от друга не отойдут, но уезжал тот в провинцию,[54] и с горестью сильной расстались они. Месяцы шли, и в письме, присланном другом: «Как грустно! С тобою не видимся мы; время проходит… уж не забыл ли меня? в отчаяньи ужасном я помышляю… сердца ведь людей в этом мире: с глаз лишь долой — сейчас и забвение».

Так он писал, и в ответ кавалер:

«С глаз долой — говоришь?Так не кажется мне…Ни минуты одной,чтоб забыл я тебя,—облик твой предо мной».

46

В давние времена у кавалера была дама, о которой нежно он помышлял: «Ах, как бы!..», но, однако, дама, про кавалера слыша, что он ветрен, все более бесчувственною становилась и ему сложила:

«Говорят, что многорук, что зацепляюту большой нус'а.[55]Люблю тебя и все жене верю я тебе».

А кавалер в ответ:

«Нуса большая… славатакая создалась…Ведь и струй течениев конце концов находитсебе, как говорят, порог…»

47

В давние времена жил кавалер. В виду имея устроить проводы другу, он ждал его, но тот не приходил, и кавалер:

«Теперь я знаю,что такое горечь!Теперь без промедленьятуда, где ждут меня,ходить я буду!»

48

В давние времена жил кавалер. Сестра его младая была красива очень, и он, наблюдая ее играющую на кото[56] —

«Юность и свежесть,—корень на видтак благороден!В мыслях: кому же придетсятравку младую связать…»[57]

А она в ответ:

«Травке младой,зачем эти слова,необычные столь?Ведь открытым такимтебя считала она…»

49

В давние времена жил кавалер. Ревнуя сам ревнующую его даму, он —

«Пусть возможнонагромоздить раз десятьяиц десятки,—можно ль веритьсердцу женщины?»

проговорил, а та —

«Пусть будет,что росинки утраостанутся и днем…Но кто ж будет веритьмужчины чувствам?»

И кавалер снова —

«Пусть возможно, что вишен цветы,хоть ветер и дует,не осыплются с прошлого года,—увы, трудно веритьженскому сердцу!»

А дама снова в ответ —