Ее тайный возлюбленный - Сара Беннет

— Она будет рада. Как вы полагаете, мисс Дюпре не узнает вас?

— Уверен, что не узнает. Кроме того, я сам ищу случая встретиться с ней, — ухмыльнулся он.

Уоникот не стал спорить, хотя у него были сильные сомнения на этот счет.

— Очень хорошо, хозяин.

— Только, ради Бога, помни, как меня звать. Не назови по привычке хозяином перед этой хитрой кокеткой.

— Как скажете, хо… — Уоникот вовремя спохватился.

Гейбриел смотрел вслед ковылявшему к дверям слуге.

Итак, Эпплби собирался продать его право первородства, его фамильное гнездо, его наследство. Сколько он себя помнил, ему предстояло стать законным хозяином Уэксмур-Мэнора, очередным наследником в длинной цепи потомков Лэнгли, владевших этим родовым поместьем. Денежная стоимость поместья в его нынешнем заброшенном состоянии была, конечно, невелика, хотя назвать Гейбриела бедным было никак нельзя. Ценность этого владения для него выражалась совершенно в другом. И его продажа затрагивала жизнь всех исконных обитателей поместья, таких как чета Уоникот, других слуг и работников, которые теряли работу и кров над головой.

Но едва Уоникот открыл двери, чтобы выйти, как кто-то столкнулся с ним прямо при входе, причем бедного старика почти втолкнули обратно в дом.

— Гейбриел… — Слова замерли на губах вошедшей девушки, которая от неожиданности замерла на месте.

Миловидная, светловолосая, с милой улыбкой, Мэри Купер давно была влюблена в Гейбриела, еще с самого детства. Он не понимал, какая нелегкая принесла ее в столь поздний час, и сожалел, что она вообще пришла.

Уоникот также с мрачным видом смотрел на девушку, преграждая ей путь внутрь.

— Что тебе нужно, Мэри? — проворчал он. — Не годится девушке одной ходить так поздно.

— Когда я все закончила, — с угрюмым видом возразила Мэри, — миссис Уоникот отпустила меня.

— Отпустила спать, я так полагаю, а не шататься по ночам.

— Мне хотелось повидаться с хозяином, — с застенчивой улыбкой ответила Мэри, глядя на Гейбриела.

Какое счастье, что Уоникот не успел уйти, подумал Гейбриел. Времена давно изменились, а Мэри Купер никак не хотела примириться с этим. Когда-то в ранней юности он думал, что нет на свете девочки прелестнее, чем Мэри: они часто целовались, обнимались, шутили и смеялись, — им было хорошо вместе. К счастью, дед Гейбриела заметил его юношескую увлеченность и без всяких обиняков дал понять внуку, что не потерпит больше его шашней с сельской подружкой, дабы не погубить ее репутацию. Позже, когда Гейбриел поехал в Лондон, чтобы учиться, он встречался и целовался со множеством других женщин, и его детская влюбленность прошла сама собой. Но в отличие от него Мэри ничего не забыла и по-прежнему была влюблена в него как и много лет назад.

Казалось бы, очень приятно и даже лестно быть предметом такой трогательной влюбленности. Но Гейбриел вел себя с девушкой вежливо и по-дружески, соблюдая дистанцию. Однако ему больше всего хотелось, чтобы Мэри подыскала себе другой объект сердечной привязанности и перестала изливать на него запасы своей нежности.

— Мэри, — улыбаясь, сказал Гейбриел, — благодарю тебя за заботу, но, думаю, Уоникот прав: ты должна вернуться домой и…

— Вы знаете, я служу у нее горничной, — прервала его Мэри, хихикнув и сделав короткий реверанс.

— У мисс Дюпре? — удивился он, подняв вверх брови.

— Да, у нее, — уже серьезнее ответила девушка. — Я буду распаковывать ее багаж и обыщу его, весь ради вас. Если письмо спрятано среди вещей, я обязательно его отыщу, не сомневайтесь.

— Благодарю тебя, Мэри, я тебе очень признателен, но ты должна…

— Я готова для вас на все, хозяин.

И она бросила на него такой умоляющий, такой любящий взгляд, что он невольно смутился. Заметив смущение Гейбриела, Уоникот прищелкнул языком и, взяв девушку под руку, развернул ее лицом к выходу.

— Спокойной ночи, хозяин, — распрощался он с Гейбриелом и, выйдя с Мэри за порог, закрыл за собой двери.

До слуха Гейбриела донеслись затихающие звуки шагов по ступенькам крыльца и протестующий голос Мэри. Затем опять воцарилась ночная тишина, даже ветер не шумел в верхушках деревьев.

Гейбриел снова сел в кресло и, подняв бокал, начал любоваться цветом вина при свете свечи. Мэри могла обыскать весь багаж Антуанетты Дюпре, но письма она, конечно, там не найдет. Письмо, которое он искал, было спрятано где-то непосредственно на теле его нынешней обладательницы и сохраняло в себе ее тепло. Нет, он непременно найдет письмо, даже если ему для этого придется соблазнить ее.

Он улыбнулся и, высоко подняв бокал, провозгласил тост:

— За вас, обольстительная мисс Дюпре, и за ваше искушение.

Глава 4

На ее плече покоилась теплая и такая ласковая его рука. Он улыбался, глядя ей в глаза.

— Антуанетта, — шепнул он своим низким, звучным голосом, — когда я увидел вас впервые, то сразу понял: вы созданы для меня.

— Откуда вам это известно? — прошептала она. — Разве можно знать об этом наверняка?

— Да ведь у меня сердце поет, глядя на вас, мой маленький воробышек.

Во сне это звучало удивительно мило, но по мере пробуждения Антуанетта стала размышлять о том, что услышать подобные слова от грабителя с большой дороги вещь весьма необычная и странная. Разве она думала когда-нибудь, что ее особа способна вызвать в мужском сердце желание петь?

Антуанетта была одной из тех женщин, которые успешно справляются с ролью хозяйки большого дома. Она следила за расходами и доходами, управляла многочисленной прислугой, причем никакая мелочь не могла укрыться от ее внимательного глаза. Она невольно внушала людям уважение и какой-то безотчетный страх. Если бы ее будущий муж сумел по достоинству оценить все эти качества, его жизнь протекала бы спокойно и беззаботно. Но при всем при этом она никак не могла вообразить, чтобы чье-то сердце пело при одном лишь взгляде на нее.

Она зажмурилась, открыла глаза и окончательно проснулась. Кто-то смотрел на нее сверху, и на миг Антуанетта смутилась. Неужели ее сон стал явью? Но нет. Через секунду она увидела, что на нее смотрит не человек в маске, а симпатичная девушка в белом чепце, из-под которого выбивались упругие белокурые пряди волос. Взгляд девушки был настолько напряженно-внимательным, что Антуанетту охватил нервный озноб, словно от холода.

Но выражение лица горничной мгновенно изменилось, едва она заметила, что гостья проснулась.

— Простите меня, мисс, — извиняющимся голосом сказала горничная. — Миссис Уоникот послала меня узнать, встали вы или еще нет. Ваш поднос с завтраком уже готов. Но вы спали так сладко, что я не осмелилась вас разбудить.