Роксолана Великолепная. В плену дворцовых интриг - Наталья Павлищева

– Паша… – Аласкар один из немногих, кто позволял себе не складывать руки на животе для демонстрации того, что в них нет кинжала. Просто Кара-Ахмед-паша прекрасно знал, что этот человек способен сам возникать из воздуха, а уж вытащить кинжал из ниоткуда… Еще паша, побаивался собственного шпиона, прекрасно понимая, что тому ничего не стоит уничтожить его самого и пройти сквозь стену, не будучи обнаруженным.

Но пока Аласкар работал на него.

И все же, глядя на ловкого шпиона, Кара-Ахмед-паша впервые серьезно подумал об опасности, которую тот несет ему лично, и о том, что после выполнения поручения, которое готовился дать, и сообщения еще кое-каких сведений, известных только Аласкару, но очень опасных для султана Сулеймана, шпиона нужно уничтожить.

Он забыл, что Аласкар прекрасно умеет читать по лицам, даже тем, которые практически ничего не выражают. Один невольный взгляд, одно движение, и шпион уже знает, в какую сторону направлены мысли того, за кем наблюдает. Иногда казалось, что просто читает сами мысли, но это была всего лишь удивительная наблюдательность, тренированная годами.

Ему одинаково хорошо удавалось все: выдавать себя за кого угодно, обаять людей и втираться к ним в доверие, красть секретнейшие материалы, подменяя их стихами о любви, просчитывать действия и даже мысли противников на несколько ходов вперед, быть осведомленным во всем, а еще… покорять сердца прекрасных дам. Именно в их покоях и благодаря их влюбленности и острым язычкам он добывал многие важные сведения. Не раз какая-нибудь красавица добывала своему мимолетному возлюбленному строго охраняемый ключ, а потом долго горевала, осознав, что, получив доступ к заветным материалам, красавец потерял интерес к ней самой.

Аласкар умел попадать в тщательно охраняемые гаремы и во дворцы пашей и в секретные комнаты, где хранились документы, даже однажды в женский хаммам, закрывшись яшмаком. Неуловимый словно ветер, он был столь же свободен, несмотря на свою службу Кара-Ахмеда-паше. Потому паша не впервые задумывался об уничтожении шпиона.

– Паша, вы вызывали меня? – напомнил о себе задумавшемуся Кара-Ахмеду его шпион.

Тот вздрогнул, пожалев, что выдал себя, сделал знак, чтобы Аласкар подошел ближе.

– Султанша собралась куда-то уезжать с Михримах Султан, наложницами и внуками Повелителя. Видно боится оставаться в Стамбуле. Правильно боится, сейчас янычарам достаточно только мигнуть, и она снова перевернут свои котелки.

Аласкар удивился: неужели Великий визирь намерен поощрить бунт янычар? Но те разнесут не только дом ненавистного им Рустем-паши или расправятся с султаншей Хуррем, но и половину Стамбула заодно. На что надеется Кара-Ахмед-паша, ведь Повелитель ему доверил спокойствие города и своей семьи, с него и спросит.

Когда-то бунт янычар дорого обошелся и Стамбулу, и самим янычарам. Теперь может дорого обойтись Великому визирю. Или он надеется, что султан не вернется в Топкапы? Но следующий султан Селим расправится со всеми еще жестче, ведь старший внук Повелителя – сын наследника престола, семилетний Мурад, рожденный Нурбану.

Опасные игры затевает Кара-Ахмед-паша…

Тот словно понял мысли Аласкара, покачал головой:

– Бунта в Стамбуле не должно быть. Но султанша едет не в Эдирне, а на восток. Потребовала от меня охраны до Измита. Наверное, собралась к Повелителю сама, ведь он уехал быстро и с Хуррем султан не попрощался. – Кара-Ахмед-паша усмехнулся. – Боится потерять на Повелителя влияние… Говорят, она поит нашего султана каким-то зельем, наверное, перестало действовать.

– Что должен сделать я?

– Мы позволим султанше и ее семье уехать подальше от Стамбула, проводим до Измита, как и просит…

Значит, просит, а не требует, – мысленно усмехнулся Аласкар, но вида не подал.

– …и не наша будет вина, если где-то между Болу и Анкарой ей встретятся разбойники… Горы… там всякое бывает… – Кара-Ахмед-паша поднял руки ладонями вперед, словно заранее отвергая всякие обвинения. – Я против этой поездки, но султанша упряма и никого не слушает. Ты меня понял?

Аласкар склонил голову в знак понимания. Ему вовсе не хотелось заниматься организацией убийства султанши и ее внуков, одно дело использовать женщин для получения нужных сведений и потом бросать их, убивать вооруженных мужчин, встающих у тебя на пути, но совсем иное планировать нападение на кадину-эфенди – единственную законную жену султана.

Но приказ есть приказ, Аласкар понимал, что рано или поздно придется выполнять и такие задания. Вообще-то, он мог бы просто исчезнуть, раствориться на просторах Европы, предложив свои знания и умения другим монархам или вообще купить себе дом вне досягаемости Кара-Ахмед-паши.

Шел от него, размышляя, не поступить ли именно так?

А, может, сначала организовать такую «встречу» в горах перед Анкарой, а потом попросту продать информацию султанше, чтобы отправилась другой дорогой или вообще вернулась? Великий визирь поверит, все знают, что Хуррем Султан ведьма, она способна предвидеть многое, в том числе и засаду тоже. Другой дороги в Аксарай нет, значит, нужно, чтобы султанша где-то надолго задержалась и вернулась в преддверии зимы.

Да, пожалуй, это хороший способ и волка накормить, и овец не зарезать, и деньги себе добыть. А, получив деньги с обеих сторон, можно еще и продать сведения об одном человеке… только вот кому – султану или европейским правителям? Нет, султану Сулейману не стоит, можно лишиться головы, значит, императору Фердинанду, правителю Австрии.

Хорошо, что Кара-Ахмед-паша поспешил отправить своего шпиона выполнять задание, несколько дней вот таких размышлений о том, кому выгодней продать секреты визиря, могли выдать самого Аласкара. Кара-Ахмед-паша тоже не глуп, он понял бы, что шпион задумчив вовсе не из-за сложности задания.

Аласкар вовсе не был столь циничным любителем золота, но если уж его использовали со столь неблаговидной целью, то он готов платить той же монетой.

Предательство за предательство, господин визирь… Аласкару вовсе не жаль саму султаншу, но причем здесь внуки Повелителя? Пожалуй, Великий визирь начал слишком опасную игру, едва ли им по пути.

Его пояс приятно оттягивал большой кошель с золотыми монетами. Теперь оставалось решить, раздать ли половину этих блестящих кружочков помощникам, или все организовать самому и соответственно, ни с кем не делиться.

Решил подумать на месте.

Аласкар прекрасно понимал, что полагаться на янычар из Стамбула опасно, людей нужно набрать подальше от столицы и так, чтобы они даже не догадались, для кого устроят, например, камнепад на дороге, кого убьют, якобы в попытке ограбить… Это на тот случай, если султанша будет упряма и не послушает доброго совета или пожалеет денег за этот совет.

Шпион выехал из Стамбула, чтобы на месте посмотреть, что да как. Никто не заметил исчезновения Аласкара, как никто не замечал его присутствия. Ловкий человек.

Везде и во все века находились те, для кого блеск золота дороже совести, кто готов продать душу за золотые кружочки. Аласкар был достаточно наблюдателен и ловок, чтобы найти таких людей, не выдавая самого себя. Ему следовало поторопиться, чтобы успеть вернуться в Стамбул до отъезда султанши, ведь с ней нужно тайно поговорить…

В районе озера Чамлыдере он подобрал и несколько удобных местечек, впрочем, искренне надеясь, что ничего применять не придется, что султанша не окажется глупой и жадной. Все же оставив сообщникам несколько монет только ради того, чтобы выбранные им люди никуда не разбежались, Аласкар поспешил обратно.

Но что-то подсказало не ехать в Стамбул, а всего лишь отослать к Кара-Ахмед-паше письмо с одной фразой:

«Все готово»…

Сам Аласкар решил подождать султаншу и ее спутников в Измите. Великий визирь говорил, что до Измита она попросила сопроводить, видно, боялась гнева янычар. От Измита дороги расходятся на запад в Бурсу и на восток в Сакарью, чтобы там снова разделиться. Это оживленный путь, как и дальше на Анкару, но в сторону гор движется уже куда меньше людей, в горах но ночам становится все холодней. Видно, понимая это, султанша и торопится.

Что ж, в расчетливости ей не откажешь. Аласкар уже знал, что из Амасьи в Бурсу везут мать казненного шехзаде Мустафы Махидевран Султан и его наложниц с сыном и дочерьми. Как бы ни столкнулись две кадины по пути, это будет не слишком приятно. Наверное, и это тоже подгоняет Хуррем Султан.

Но Аласкар не против, чем скорее решится это дело, тем скорей он сам исчезнет из Османской империи. Потому он остановился в Измите, его человек из дворца сообщит, когда Хуррем Султан выедет из Стамбула. Такой обоз, как у нее будет двигаться медленно, в Измите будут дня через три. Быстрее было бы морем до самого Мерсина, а там до лагеря Повелителя недалеко, но всем известно, что султанша не переносит путешествия на кораблях, для нее и Босфор переплыть проблема.