Дети жемчужной Медведицы - Александр Форш

Влад сопел, раздувал ноздри в бессильной злобе, но высвободиться не пытался. Понимал бесполезность любых попыток. К тому же плечо болело все сильнее.

– Не ты меня в тот день поломал, а медведь. Только он своей силой просто так делиться не станет, обязательно взамен попросит чего-то.

Сердце пропустило удар. Откуда Якут знает про медведя? Неужели тоже видел звериную морду.

– Видеть не видел, врать не стану, – ответил, точно мысли считал. – Вот зов слышал. Он и тебя позвал.

– Отпусти, – просипел Влад. – Не сбегу.

– Да куда же тебе бежать? – Якут усмехнулся, но просьбу исполнил. – Все равно вернешься, не сегодня так завтра. Только меня здесь уже не будет.

– На кой ты мне сдался? Я тебя не звал. – Парень потирал пульсирующее плечо, стараясь не кривиться от боли. Этот альбинос небось в темноте видит не хуже кошки! И что он там про медведя говорил?

– Ты, малой, не подумай чего, – Якут снял замок, взвесил в руке, – я тебя сразу приметил. Таких, как ты, не часто встретишь. Да не заводись, – видя раздражение парня, Якут положил руку ему на плечо – о чудо! – боль начала отступать, – я не про внешность твою говорю. Ты хоть и похож на него снаружи, внутри совсем другой.

Влад слушал его странные рассуждения, мозгом понимая абсурдность происходящего, и все же не делал больше попытки уйти. Кое-что в словах альбиноса его зацепило. То, чего никто не мог знать. Он никому и никогда не рассказывал о своих снах. Да и с кем делиться? Мать с отчимом давно в могиле, а сестренка слишком мала для подобных откровений.

– Тогда почему он мне снится? – Влад почувствовал, как внутри прорвало плотину, сдерживающую многие годы бурлящую реку его страхов. Темная вода, обретя наконец свободу, с ревом и грохотом рванула вперед, круша преграды.

– Ты ему не нужен, малой. Он подбирается к кому-то, кто рядом с тобой. И он получит свое, если его не остановить.

– Как это сделать? – Влад понимал, что со стороны их разговор похож на общение двух психов, но, кроме них, здесь больше никого не было. – И кто такой он?

– Слабый человек. Слабый и несчастный. Но получивший на время силу, которая его сгубила.

– Может, хватит загадок? Почему нельзя говорить прямо? Вот ты сам кто, например?

– Я твой друг. Помочь тебе хочу. Это плохо?

Влад задумался. В его жизни никогда не было тех, кто хотел бы ему помочь. Даже мать от него отгородилась невидимой преградой, скрывая за наигранной заботой свою неприязнь, отвращение, брезгливость. Скинула его на воспитание бабке, а сама занялась устройством личной жизни. Материнскую любовь она измеряла количеством денежных переводов, считая, что этого достаточно. Бабке и вовсе не было до внука-подкидыша никакого дела. Вот и рос Владик придорожной травой, прячась от людей на заброшенной много лет назад стройке, раскинувшейся недалеко от бабкиного дома. Со временем он даже научился получать удовольствие от собственного одиночества. А игры среди осыпающихся свай, торчащих из земли гнилыми зубами, были ничем не хуже тех, в которые играли обычные дети. Это слово ему тоже нравилось. Обычность других людей автоматически возводила его на более высокую ступень. Он не был обычным, а значит, не был простым и серым, как основная масса людей. И пусть отличие играло не в его пользу, Влад сумел примириться с этим.

– У меня нет друзей. Я сам по себе.

– Глупый ты еще, – цокнул языком Якут. – Вот и влез в историю. – Раздался щелчок и темноту разбавил луч света от карманного фонарика. – Зачем ты вообще сюда сунулся? Сокровища решил найти? Так я тебе скажу – нет здесь ничего. Если когда и было, то давно все растащили, еще при жизни хозяйки.

– Врешь! – Влад, полный решимости, рванул на себя дверь. – Раз ничего нет, то незачем тебе за мной ходить.

– Не я за тобой, ты за мной ходишь. – Якут усмехнулся и, легко оттеснив Влада, прошел первым. – Ты видишь, у меня рука сломана, много не унесу, даже если найдешь чего здесь. – Он приподнял загипсованную конечность. – Только и нет ведь ничего.

– Смени пластинку, – огрызнулся Влад, ни на шаг не отставая от своего нежеланного провожатого.

Отчего-то ночью заброшенное крыло выглядело совсем иначе, нежели днем. Стены с облупившейся краской и проступившей под ней старой кирпичной кладкой вызывали неприятную ассоциацию с содранной кожей. Того и гляди, кровь потечет. Гулкие шаги, отбиваясь эхом от древних стен, превращались в зловещие стоны, затухающие где-то впереди. Сам коридор казался вовсе бесконечным, хотя был не более тридцати метров в длину. А когда до полукруглого зала, которым заканчивалось крыло, осталось всего несколько шагов, Влад услышал переливчатый женский смех, оборвавшийся вскриком и противным булькающим звуком, отозвавшимся рвотным порывом.

– Ты слышал? – Якут уже потянулся к массивной ручке двери, когда Влад остановил его вопросом. – Женский смех.

– Нет, – тот пожал плечами. – Может, показалось?

– Здесь кто-то есть, – уверенно заявил Влад, озираясь по сторонам. – Посвети-ка.

Якут послушно выполнил просьбу, обшарив фонарем узкий коридор. Все двери были закрыты, кроме одной.

– Там, – Влад указал на приоткрытую створку. – Звук оттуда шел.

Он забрал фонарь и медленно приблизился к двери. Осторожно толкнул рукой, впуская луч света внутрь. Комната служила чем-то вроде кладовки. Здесь стояли старые поломанные кровати, столы и стулья. В одном углу высилась горка полосатых матрасов. Осмелев, Влад шагнул внутрь комнаты. Под ногами громко скрипнула паркетная доска, он вздрогнул и уронил фонарь на пол. Свет заплясал по стенам, выхватывая куски все с той же облупившейся краской.

– Черт! – выругался Влад и наклонился за фонарем. Совсем рядом кто-то вздохнул. Неужели Якут решил его разыграть? Парень схватил фонарь и, резко развернувшись, посветил прямо перед собой. От увиденного из горла вырвался крик.

Девушка, бледная до прозрачности, с темными кругами под глазами, лишенными зрачков, смотрела на него, чуть склонив голову набок. На ее ночной рубашке в области живота расползалось, все увеличиваясь, красное, влажное пятно. Он ее узнал. Одна из близняшек с фотографии. Девушка подняла неестественно длинные руки и потянулась к нему, запрокинув голову. Кожа на ее шее лопнула, не выдержав натяжения, и из рваной раны брызнула кровь.

От набросившейся на него голодной волчицей паники Влад швырнул в призрак фонарем, и комната погрузилась во тьму. Ему казалось, вся его одежда теперь пропиталась кровью, он даже чувствовал, как что-то влажное и теплое стекает по лицу. Влад остервенело тер руками щеки, шею, грудь. Поднес ладони к глазам, но в темноте ничего не получалось рассмотреть.

– Эй, ты чего шумишь? – Влад не видел Якута, только слышал его сбившееся дыхание. – Решил весь интернат перебудить?

– Здесь приведение, – сообщил он срывающимся голосом. – Я же сказал тебе, что слышал чей-то смех. Почему ты мне не поверил?

Якут возился где-то возле ног Влада и не отвечал. Разумеется, он считает его психом. Влад и сам бы не поверил, если кто рассказал ему о подобном.

– Я верю тебе, малой. – Влад вздрогнул. – Она не одна здесь такая. И кто догадался детей поселить в подобном месте? Пошли отсюда, днем надо приходить. Ночью их время.

Зажегся чудом уцелевший после удара фонарь.

– Нет! – Влад был полон решимости. Призраки не могут причинить вреда, только напугать. Но на этот раз он будет готов. – Если хочешь, уходи, я остаюсь.

– Смелый. Смелый, но все равно глупый. Ладно, пошли. Покажу тебе то, ради чего ты сюда явился.

Провалившийся пол накрыли кусками фанеры, по краям натянули веревку, которая должна была преградить путь особо любопытным. Якут поднырнул под веревкой и посветил фонарем, показывая путь Владу.

– Здесь невысоко, можно просто спрыгнуть. Я не смогу, сам понимаешь. – Якут опять продемонстрировал гипс, будто о таком можно забыть. Влад кивнул, обрадовавшись удачному повороту.

Вместе они сдвинули лист фанеры. Высота и правда оказалась небольшой, чуть более полутора метров.

Оказавшись внизу, Влад попросил Якута сбросить ему фонарь.

Здесь ничего не изменилось: паутина, грязь, битое стекло и обломки старой мебели. На одной из стен красовался оборванный наполовину плакат с изображением Ленина, приехавшего на новогоднюю елку к детям. Пахло в подвале плесенью и сыростью.

– Малой, я буду говорить, куда идти. Слышишь меня?

– Слышу, – буркнул Влад, не особо радуясь такой осведомленности Якута.

– Видишь плакат висит, елка на нем нарисована? Иди по этой стене, пока не упрешься в тупик. Там кладка новая, не ошибешься. После сверни налево. А, – чертыхнулся Якут, – погоди, спущусь к тебе как-нибудь. Так не объяснить.

Почти сразу Влад услышал шум, надеясь, что Якут сломает себе шею и не будет путаться под ногами. Не сломал. Приперся.

– Вместе веселей, да, малой?