Фенечка для фиолетовой феи - Светлана Лубенец

– Это ты подложила? Ты с ними заодно?

– С ума сошла, что ли! – отшатнулась от нее Ира, даже не посмотрев на зажатый в ее руке лист бумаги.

Со спины к Ксении подошла Диана, выхватила у нее послание и прочитала вслух.

– Последний раз спрашиваю – твоих рук дело? – Ксения надвигалась на Сыромятникову, которая безуспешно пыталась вжаться в простенок между двумя окнами.

На этом простенке висела пышно разросшаяся традесканция. Ира зацепила плечом ее длинные плети, потянула цветок, и он зеленым париком, увенчанным глиняным горшком, как шляпой, наделся на ее голову. Это стало последней каплей, переполнившей Ирино измученное страхом существо. Она закричала так, как обычно кричат девчонки в американских фильмах, когда видят человекообразных муравьев, восставшие из гробниц мумии или осклизлых гуманоидов с других планет. Подскочившая к ней Диана сорвала с головы Иры зеленый «парик», стряхнула с волос и плеч подружки комочки земли, усадила ее в кресло и крикнула Овце:

– Ленка! Тащи валерьянку или хотя бы стакан воды! Видишь, у нее истерика…

Бедная Ира долго стучала зубами о стакан, пока наконец смогла выпить успокоительное лекарство.

– Чего ты на нее набросилась? – Долли укоризненно посмотрела на Ксению.

– Того! Она одна находилась в комнате, пока мы по коридору бегали.

– И что?

– Вполне могла эту дрянь… – Ксения кивнула на валяющиеся на полу лист с надписью и пиковый туз, – подложить…

– Ты что, не видишь, в каком она состоянии? – возмутилась Диана.

– Теперь вижу. Зато у тебя состояние – подходящее! Ты не сразу за нами в коридор выбежала… Могла успеть подложить!

– Делать мне больше нечего! – бросила ей Охотница и опять занялась Ирой, которая все еще продолжала всхлипывать.

Долли подняла с пола туз, повертела его в руках и заключила:

– Совершенно новый.

– А ты думала, она нам старый пришлет? – усмехнулась Диана.

– Кто? – опять напряглась Ира, мгновенно перестав плакать.

– Успокойся ты наконец! – довольно сердито воскликнула Долли. – Вот навязалась на нашу голову! Знала бы, что ты такая впечатлительная, ни за что бы тебя не пригласила в этом эксперименте участвовать. Чего ты так боишься? Тебя же это не касается!

– А кого… касается? – еле выговорила Ира.

Диана с Долли молча посмотрели на Ксению.

– Конечно же, меня, – нервно улыбнулась Золотарева, схватила с пола лист и еще раз прочла: – «Он не для фиолетовых…» Для кого же еще это написано, как не для меня?

– Почему именно для тебя? – с возмущением произнесла Сыромятникова, будто и не ее только что отпаивали валерьянкой. – У меня тоже… вот… фиолетовый… – Она приложила обе руки к груди, и девочки сейчас только обратили внимание, что на ней надет ярко-фиолетовый с блестящей ниткой джемпер.

Ксения ошарашенно переводила взгляд с одной одноклассницы на другую. Долли с Охотницей тоже были в явном замешательстве, зато Сыромятникову будто подменили. Теперь она ловко выхватила у Ксении лист со странной надписью и еще раз вслух выразительно прочитала ее.

– Девчонки! А как она узнала, что я хочу спросить? Я ведь не успела свой вопрос задать!

– Прости, мы не в курсе, – снисходительно улыбаясь, ответила Диана. – Это надо у самой Пиковой Дамы спрашивать. Оказывается, Золотарева была права: духи сами знают, что им делать.

Метаморфоза, приключившаяся с Сыромятниковой, развеселила всех, и девочки временно забыли о только что перенесенном страхе. Охотница даже начала иронизировать:

– Ирка, может, еще раз старуху вызвать, чтобы прояснила обстановку?

– Вот этого не надо! Я такого страху натерпелась, век не забуду! – Ира так и эдак вертела перед носом записку, а потом вдруг спросила: – Девчонки! А что, на том свете тоже компьютеры есть?

Одноклассницы ответили дружным недоуменным молчанием.

– Поглядите! – Сыромятникова ткнула толстеньким пальчиком в записку. – Это ж на компьютере набрано. Я и шрифт знаю: «Arial Black», курсив полужирный… А напечатано на принтере.

– Ну, Ирка! Ты просто Анастасия Пална Каменская! А я и не догадалась! – расхохоталась Ксения. – Колись, Брошенкова, где у тебя компьютер с полужирным курсивом?

– Нет у меня никакого компьютера! – довольно неестественно улыбнулась Долли. – Можешь хоть все комнаты и даже шкафы обыскать. Все равно не найдешь! А потом… вполне возможно, что и до того света прогресс дошел… Что же им все по старинке кровью мазюкать или красками, как какому-нибудь Кентервильскому привидению?

– А у нас дома есть компьютер, – предупредила вопрос Ксении Диана. – И что из того? Кажется, ты только что сама дурным голосом кричала, что видела старуху своими глазами. Это же не компьютерное изображение и не голография. А страхолюдину все видели! Верно, Ирка?

При воспоминании о видении кошмарной старухи у Сыромятниковой клацнули челюсти, которые она было приоткрыла для улыбки. По спине Ксении снова пробежал неприятный липкий холодок. Она действительно видела чью-то фигуру в дверях и, как и Ирка, вряд ли когда-нибудь забудет то, что видела.

В комнате резко запахло свечами, потому что одна из них догорела и пускала в потолок свивающиеся нити дыма, а вторая чадила, искрила и тоже собиралась погаснуть.

– Ленка, убери ты свечи и зеркало наконец, а то прямо страшно в него взглянуть, честное слово. – Сыромятникова поежилась и села в кресло, демонстративно отвернувшись к окну.

– Пожалуй, – согласилась Долли.

Она взялась за раму, и вдруг в ее руках зеркало треснуло и осыпалось на стол мелкими блестящими крошками. Девочки дружно ахнули. Долли отскочила от стола, резко спрятав руки за спину. Нежно-розовая пустая рама качнулась и упала сверху на зеркальное крошево. Из-под нее на пол полетели стеклянные брызги.

– Не к добру… – внезапно охрипшим голосом произнесла Ира. – Уж точно не к добру… Вот вам и полужирный курсив… Вот вам и туз пиковый… А то я думаю, к чему бы это он….

На следующий день невыспавшаяся Ксения с трудом сидела на уроках, временами уплывая сознанием в события прошедшей ночи. Она иногда бросала взгляды на Охотницу с Долли и видела, что те тоже чувствуют себя не в своей тарелке. Одна лишь молодчина Сыромятникова, ловко разоблачившая компьютерно-принтерное происхождение «послания» Пиковой Дамы, позволила себе расслабиться и на второй половине биологии уютно задремала за последней партой у окна, уткнувшись в пыльную занавеску. Ксении было тревожно и тоскливо. С запиской, конечно, девчонки прокололись – это ясно, но чего стоило только одно рассыпавшееся в прах зеркало, не говоря уже о странном видении косматой старухи…

– К доске пойдет… Германович, – как сквозь вату услышала она голос биологички.