Фенечка для фиолетовой феи - Светлана Лубенец

Целую неделю, которая стала для Золотаревой пыткой, ничего не происходило. И только в субботу Инесса ворвалась в класс, потрясая ее дневником в яркой обложке.

– Ксения! Что еще за новости?! Целых пять двоек за неделю! Я так и знала! Эти зеленые ногти… эти цепи… эти нелепые кофточки должны были привести к такому вот финалу! – И пошло, и поехало уже привычными Ксении восклицательными предложениями с глаголами в повелительном наклонении: – Остричь… перекрасить… снять!.. Одеться, как нормальная школьница!.. Привести родителей в школу!

– Приведу в среду. У мамы выходной, – спокойно сказала Ксения, но Инесса еще долго пыхтела, возмущалась, трясла дневником и никак не могла начать свою географию.

Дома Ксения получила головомойку по полной программе, как и предсказывала ей Сыромятникова. Она решила не говорить, что сама наставила себе двоек, так как понимала, что не сможет внятно объяснить родителям причину столь странного поступка. Мама тоже надолго завела тягомотину про фиолетовые волосы и зеленые ногти, а потом собрала яркую одежду дочери в охапку и куда-то унесла, а на диван бросила ей старые синие джинсы, серый джемпер и кроссовки, в которых Ксения ходила летом, когда жила у бабушки на даче. Ксения безучастно смотрела в окно и еще не знала, что самое худшее ожидает ее в школе в понедельник.

В понедельник утром Ксения вспомнила, что мама забрала ее одежду и кинула взамен бледные джинсы с джемпером. Одеться, как все, было выше ее сил, поэтому Ксения достала из летней корзинки цыплячье-желтую футболку с красными надписями «STOP!» во всю грудь и спину. Она в конце августа купила ее за десятку в магазине секонд-хенд и ни разу еще не надевала. Конечно, к такой футболке надо бы и низ какой-нибудь специфический, но шкаф, в который сунулась было Ксения, оказался почти пуст. Мама поработала с одеждой дочери на славу.

Но не таким человеком была Ксения, чтобы этим сильно огорчиться. Она достала отцовский ремень-патронташ, проделала в нем дополнительные дырки, чтобы можно было застегнуть его на бедрах, и надела поверх оставленных ей старых синих джинсов. К кольцам, на которые охотники вешают ножи, фляжки, компасы, убитых уток и прочие не менее важные вещи, она прицепила разнообразные цепочки, фенечки и брелоки. Получилось нечто совершенно невообразимое, поэтому Ксения осталась очень довольна своим супероригинальным прикидом.

Патронташ произвел именно то впечатление, на которое и был рассчитан. Инессу Аркадьевну до такой степени испугал только что изобретенный Золотаревой стиль «military-comics», что она попыталась собственноручно снять с сумасшедшей ученицы ее новое украшение.

– Не имеете права! – отбросила ее руки Ксения. – Я же не снимаю с вас вашу дикую бижутерию, хотя она меня так же шокирует, как вас мой патронташ!

Инесса нервно поправила сбившиеся на сторону бусики из полудрагоценных камней и громогласно заявила:

– После шестого урока всем остаться на классный час!

– С какой стати мы должны за Золотареву отдуваться? – недовольно поинтересовалась Резцова.

– Дело не только в… – Инесса поморщилась от негодования, – в Золотаревой! Все вы совершенно от рук отбились! Прямо не знаешь, что вы еще завтра или… может быть… даже сегодня… выкинете!

Глава 9

Лишние отметки не прибавят знаний

На классном часе выяснилось, что журнал 9-го «В» пестрит кем-то наставленными отметками против разных фамилий, а не только против Золотаревой. Ксения почувствовала, что внутри у нее что-то оборвалось – возможно, какой-то очень важный орган сместился на неположенное место. Слишком уж ей вдруг стало некомфортно и тревожно.

– И у кого же стоят лишние отметки? – осторожно поинтересовалась Овца Долли.

– Как выяснилось, те двойки, что я выставила Золотаревой в дневник, никто из учителей ей не ставил, и я не понимаю, почему она мне об этом не сказала.

Учительница после бесславно проигранной ею битвы за патронташ говорила о Ксении в третьем лице и старалась не смотреть в ее сторону. Ксения же, напротив, безжалостно и в упор рассматривала свою классную даму и думала о том, как несправедлив мир. Кто сказал, что ее макияж хуже, чем ядовито-малиновая помада Инессы? У учительницы были такие тонкие и невыразительные губы, что она была вынуждена самостоятельно ежедневно исправлять этот природный недостаток путем их увеличения с помощью помады. Результата она достигала при этом такого, что Ксении при встрече с классной руководительницей всегда казалось, что она только что лопала прямо из банки малиновое варенье и забыла вытереть лицо.

– А еще лишние пятерки, – продолжала между тем Инесса Аркадьевна, – стоят у Брошенковой, Резцовой, Белых…

Она назвала еще несколько фамилий, но Ксения слушала плохо. Сейчас она думала о том, что кто-то понаставил этих отметок, надеясь в случае неудачи все свалить на нее. А может быть, ни на какую удачу тот, кто это сделал, и не рассчитывал, а целенаправленно собирался подставить ее.

– Две лишние двойки стоят у Германовича – по геометрии и еще одна у Сыромятниковой – по литературе…

Ксения обернулась к Стасу. Он в недоумении смотрел на нее расширившимися глазами. Она постаралась как можно выразительнее отрицательно покачать головой, чтобы он понял, что она на такое не способна.

– …и если вы не признаетесь, кто это сделал, то ко всему классу будут приняты самые крутые меры! – услышала Ксения голос классной руководительницы.

– Какие же?

– С какой это стати?!

– Мы ничего не делали! – неслось со всех сторон.

– В самом деле, Инесса Аркадьевна, – перекрыл всех голос Германовича, – какие такие страшные меры нам угрожают?

– Я думаю, что ваш класс просто расформируют – и все дела, – устало произнесла учительница, села за стол и предложила: – Так что лучше признайтесь, ребята, сами, кто это сделал. Я еле замяла историю с побегом, а теперь вот еще один подарочек… Журнал – это же документ! Его теперь переписывать надо или где-то заверять… Я, признаться, и сама точно не знаю, что с ним будут делать…

В классе повисла тишина, а потом девятиклассники, как в каком-нибудь шоу, стали по очереди с постоянным интервалом разворачиваться к Ксении, позади которой сидел только Стас Германович. Ему некуда было повернуться, и он вынужден был глазами буравить затылок Золотаревой. Через несколько минут весь класс в упор смотрел на Ксению. Под враждебными взглядами одноклассников она вынуждена была вскочить с места, довольно немелодично звякнув своими цепочками и брелоками.

– Что вы хотите этим сказать? – приподнялась со своего места и Инесса Аркадьевна.

– Они хотят сказать, что это я… – испуганно произнесла Ксения.