Зелёное пальто - Владимир Дэс

Я сидел тогда и чесал репу [19] , думал: «Что делать?»

И вот ко мне в Башню заходит бывший химик и спрашивает:

– Как ты относишься к нашему Президенту?

Я уже слышал про его мытарства, но от греха подальше решил прикинуться дураком:

– К какому Президенту? – а сам к двери.

Он блокирует своим тощим и нервным телом дверь и сует мне в лицо Указ.

– К нашему Президенту. Нашей новой России. Признаешь ли ты его?

Тут на меня повеяло генетической памятью репрессированного народа.

Моего деда-активиста расстреляли как врага народа лишь за то, что он при посещении музея Ленина [20] , сидя в общественной уборной пофилософствовал с соседом по толчку [21] о том, что дрисня у всех одинаковая: что у вождя, что у рабочего, что у буржуя.

Вспомнив это, я прижал уши и ответил:

– Признаю.

Химик обрадовался. Наконец он услышал первый положительный ответ на этот вопрос.

– А раз так, читай! – и сунул мне под нос Указ.

Указ был коротким, что такой-то и такой-то, то есть наш химик, назначается губернатором Нижнеокской области со всеми вытекающими полномочиями.

– Понял? – спросил он.

– Понял, – ответил я ему.

– А раз понял, пойдем со мной. Поможешь мне власть захватить.

Я согласился.

Решил так: раз будет власть, значит, будут и просители.

А раз будут просители, Кремль опять оживет и бизнес мой наладится.

Тем более в здании бывшего обкома партии никого не было, кроме милиционера, старшины из отдела кремлевской охраны. Тот, пользуясь ситуацией, за отдельную плату проводил в пустом здании экскурсии и потихоньку распродавал мебель.

Правда, мебель была не ахти какая, сделанная в колониях заключенными. Но я купил у него одно кресло.

Кресло бывшего первого секретаря обкома. С виду простое и легкое, оно оказалось таким тяжелым, что я его еле донес к себе в Башню.

Когда мы шли по пустынной территории Кремля, глаза у вновь назначенного губернатора разгорелись. Он чуть не бегом помчался к зданию обкома партии, а подбежав, стал руками и ногами стучать в дверь.

Старшина сердито открыл дверь. Но, увидев меня, заулыбался.

Подумал, что я пришел прикупить очередной стул.

Химик, суетясь, тут же сунул ему в руки Указ президента.

Старшина улыбаться перестал. Взял Указ, прочитал и неожиданно нырнул назад в здание, резко захлопнув дверь.

Будущий губернатор подергал-подергал дверь, постучал по ней, посмотрел на меня и сник.

Я тоже для порядка два раза пнул дверь.

Потоптавшись еще немного, мы, не глядя друг на друга, решили уйти восвояси.

Но тут дверь здания обкома партии резко распахнулась, и старшина отутюженный, выбритый, в полной парадной выправке, отбивая подошвы, строевым шагом подошел к химику.

Тот от испуга спрятался за меня.

Милиционер же, приложив руку к козырьку, рявкнул во все горло:

– Товарищ… то есть господин Губернатор, охрана бывшего здания обкома КПСС в надежных руках, – и, покосившись в мою сторону, добавил уже тише: – за мое дежурство происшествий не случилось.

Новоиспеченный губернатор, поняв, что бить его не будут, выглянул из-за моей спины, отдал честь старшине и тут же назначил его начальником всей охраны Кремля, а заодно присвоил ему звание майора.

И вот кремлевские двери открылись, и губернатор, пока еще робея, вступил в свои владения.

Лифты не работали, и мы, петляя по лестницам и гулким коридорам, пешком поднялись на пятый этаж здания. Погремев связкой ключей, только что назначенный начальник охраны открыл кабинет первого секретаря обкома партии.

Губернатор тут же прошел за письменный стол, к «вертушкам» [22] , и стал глазами искать себе кресло. Я быстро переглянулся с новым начальником охраны и подвинул губернатору простой стул. Он недовольно поджал губы. Старшина, то есть уже майор, увидев недовольное лицо шефа, стремглав бросился из кабинета и притащил точно такое же кресло, какое продал мне. Я, помня, каким тяжелым было купленное мной кресло, попытался ему помочь, но это, принесенное, оказалось обыкновенно легким. И помощь моя не понадобилась.

Губернатор, оглядев стройный ряд телефонных аппаратов с гербами Советского Союза, сел. Но не на стул, поданный мной, а в принесенное для него кресло. Потом поднял одну из трубок спецсвязи, представился:

– С вами говорит губернатор Нижнеокской губернии, только что назначенный лично Президентом Российской Федерации… Да именно… господин генерал. Так что прошу ко мне на доклад в Кремль, немедленно.

Положил трубку и так задумчиво посмотрел на нас.

Затем, устало, махнул рукой:

– Майор, идите работайте.

Когда тот вышел, опять взял трубку, но с другого гербового телефона, услышав голос, зажал рукой динамик, посмотрел на меня и сказал:

– Свободен.

Я поклонился и, развернувшись, вышел. Спустился вниз. Попрощался со старшиной, который уже пришивал майорские пагоны, и направился к себе в Башню.

А вот теперь уже заматеревший губернатор вышел к нам – народным избранникам – из своего кабинета модно подстриженным, без кудрей и в пиджаке от Юдашкина [23] .

Начав и закончив свою речь о торжестве демократии под его руководством в нашей Нижнеокской губернии, он милостиво отпустил нас делать его народ еще счастливее, а депутата по 29-му округу попросил задержаться и пройти с ним в кабинет.

Все начали вспоминать, чей это округ.

Конечно, он был мой.

Я сразу затосковал, вспомнив злополучное кресло, нисколько не сомневаясь, что старшина меня сдал.

Сколько раз я хотел его вернуть и все никак не мог придумать, под каким предлогом. Один раз ночью даже приволок это чертово кресло к входу в наш нижнеокский «Белый дом». Но утром мне его вернули как «неразменный пятак».

Тогда я отослал его на свою малую Родину – в барак, где родился и вырос. Уж оттуда-то, я был уверен, его ни-кто никогда мне не вернет.

Так, мучая себя догадками, я, депутат 29-го округа, грустно поплелся за губернатором.

Кабинет было не узнать: стены отделаны карельской березой, мебель инкрустирована золотом, кожа на креслах и подлокотниках с благородным итальянским переливом. «Фу, – облегченно вздохнул я, – зачем ему теперь то кресло из дешевой русской березы».

– Слушаю Вас, господин губернатор, – с полупоклоном обратился я к первому лицу области.

– Скажи, а почему у тебя на Башне нет моего портрета?

От столь неожиданного вопроса я разволновался еще больше.

На всякий случай еще раз поклонился губернатору и вдобавок зачем-то шаркнул ножкой. Увидев мое смущение, переплетенное с полным непониманием глубины вопроса, губернатор пояснил:

– У тебя на Башне, в нише над входом в мой Кремль, нет моего портрета.

Тут до меня дошло: точно, над самым входом в Башню, в нише размером метр на полтора у меня, висят тарифы на вход и въезд.

Раньше, до революции, в этой нише была икона, а после революции большевики повесили портрет Троцкого, потом Ленина, затем Сталина, Хрущева, Брежнева, Андропова, Черненко, Горбачева [24] и наконец опять Ленина, с надписью «Вперед к победе коммунизма!».

– Виноват, господин губернатор, исправимся, – заверил я.

На следующий день мои рабочие, сняв тарифы, повесили огромный портрет нашего губернатора с призывом «Вперед к победе капитализма!»

К вечеру мне позвонили и сказали, что господин Губернатор доволен.

А тарифы я перевесил чуть ниже губернаторского портрета. Кстати, заодно и повысил стоимость прохода в Кремль на десять процентов. За портрет и лозунг.

Теперь, когда с губернатором все уладилось и сердце мое успокоилось, я с рвением окунулся в депутатские дела.

На первом же заседании Думы группа демократически настроенных депутатов вышла с предложением принять закон «Об установлении статуса депутата пожизненным и наследованным».

Это предложение нашло горячий отклик в сердцах всех депутатов: и правых, и левых. И мы за него проголосовали единогласно. И верно, чего ерундой заниматься: выбирать, голосовать, тратить на это время и средства.

Раз выбрали – и хватит.

Народ доверил – и точка. На всю жизнь.

А наследственное депутатство оправдали так: если нас народ избрал, значит, мы люди хорошие. А от хороших людей плохих наследников не бывает.

Потом приняли ряд законов о повышенной зарплате депутатов и нашем расширенном социальном пакете.

Освободили нас, народных избранников, от всех уплат в бюджет города, области и страны. Закрепили за каждым кабинет, секретаршу, машину с мигалкой. Обязали милиционеров отдавать честь и нам, а не только ворам и генералам.

После первого заседания закатили банкет в загородном пансионате, бывшем пионерском лагере.

Поздравить нас приехали наши избиратели: много красивых девушек и директора ликероводочных заводов.

Привет ствий было много. И стало нам от этого весело и радостно. А после десятого тоста мы решили на следующем заседании Думы принять закон об установке каждому депутату бронзового бюста по месту его рождения и монументального памятника из белого мрамора в центре Кремля.