Заклятые враги - Нора Хесс

До шестнадцати лет Джон работал на хозяина, который был не прочь постегать его ремнем. Однажды ночью, когда все крепко спали, юноша собрал свои вещи и ушел, навсегда распрощавшись со штатом Нью-Йорк.

Спустя две недели усталый и голодный Джон стоял на вершине холма и смотрел вниз. Вдалеке он заметил дома и через час уже шагал по грязной извилистой улице, совершенно сбитый с толку, не зная, как ему жить дальше… Джон ни о чем не спрашивал редких прохожих, опасаясь, что они быстро распознают в нем беглеца и обратятся к властям.

Продолжая бесцельно брести вперед, юноша увидел высокого мужчину в штанах из оленьей кожи и в мокасинах. По одежде Джон принял его за охотника. На это указывало и кремневое ружье, болтавшееся за широкими плечами.

Должно быть, голод и отчаяние были написаны у Джона на лице, потому что незнакомец вместо того, чтобы пройти мимо, вдруг остановился и низким голосом произнес:

— Послушай, юноша, как насчет того, чтобы разделить ужин с одиноким человеком?

Джон и Сэм Додж сразу понравились друг другу, Сэм, действительно, оказался охотником, но он ставила капканы. За год, что они были вместе до того дня, как Доджа убили ножом в драке, Джон узнал все о капканах, лесных тропках и об индейцах. Тогда же он впервые познал женщину…

Это случилось вечером, сразу после ужина. Его новый друг подозвал местную шлюху и сказал:

— Поднимись с ним наверх и сделай из него мужчину.

У Джона от удивления глаза полезли на лоб, но он все же последовал за женщиной, правда, немного нервничая. Для своего возраста юноша был довольно рослым и крепким, а когда проститутка стянула с него домотканые штаны, из ее груди вырвался удовлетворенный смешок. Она прижалась к Джону, бормоча:

— Какой же он у тебя огромный… У большинства мужчин, сидящих внизу, они намного меньше, — женщина хитро подмигнула: — Ты его часто трогаешь, да?

От этих слов Джон покраснел — она попала в самую точку…

Проститутка научила Квейда всевозможным способам удовлетворения желания, которое постоянно терзало его молодое тело. Но она ничего не сказала ему о нежности и ласке, которые так необходимы, когда занимаешься любовью. И в тридцать четыре года Джон Квейд все еще ничего не знал об этом. Он спал с женщинами с полнейшим безразличием: они были лишь средством удовлетворения его желаний и ничего более…

Внезапно жеребец радостно заржал, вернув тем самым Джона к действительности. Он потрепал гриву лошади и направил ее вниз, в долину.

— Не только я рад возвращению домой, да? Глаза Джона весело блестели, когда он подъезжал к длинному зданию, в котором размещались таверна и магазин. Каждое заведение имело отдельный вход, а внутри они сообщались между собой еще одной дверью. Как и прежде несколько стариков сидели на крыльце, жевали табак и рассказывали свои бесконечные истории. Звон подков привлек их внимание; они прервали беседу и подняли на Джона выцветшие слезящиеся глаза.

Узнав его, старики заулыбались беззубыми ртами. Раздался хор голосов:

— Да это же Джон Квейд!

Джон спрыгнул на землю и поприветствовал каждого из них, осторожно пожимая узловатые пальцы. Он сам не ожидал, что будет так рад встрече. Старики буквально засыпали Джона вопросами о войне, и он терпеливо отвечал на каждый. Когда же один из старожилов предположил, что Джон, наверное, не прочь выпить, он догадался, что они хотят обсудить между собой все то, о чем услышали, и зашел в таверну.

Его заметили не сразу, и некоторое время Джон стоял в сторонке и с интересом разглядывал просторное помещение, в котором когда-то проводил многие часы.

Бен, хозяин заведения, облокотился на стойку, лениво болтал с четырьмя посетителями. В углу около открытого окна пять его девушек коротали время за игрой в карты.

Джон с удовольствием вдыхал ароматы спиртного и запах свежих опилок. Присутствие старых и преданных друзей наполняло радостью его сердце. Мрачные картины войны медленно уходили в прошлое. Джон едва сдерживался, чтобы не испустить восторженный вопль, но это испугало бы полусонную компанию.

Наконец, Бен выпрямился, чтобы взять бутылку и заметил его. С радостной улыбкой он пронзительно заорал:

— Джон, Боже мой! Давно ты здесь, старый волк?! Джон крепко пожал протянутую руку и широко улыбнулся в ответ.

— Я только что приехал, Бен.

Его тут же окружили. Мужчины хлопали Джона по спине, выкрикивая грубоватые приветствия; проститутки хихикали, стараясь пробраться поближе. Джон Квейд всегда был любимцем местных девушек, каждая добивалась внимания с его стороны.

— Девочки, не задушите Джона! — полушутя, полусерьезно одернул их Бен. — Дайте я налью ему выпить.

Джон взял стаканчик виски, опрокинул в себя янтарную жидкость и одобрительно причмокнул губами:

— Это не идет ни в какое сравнение с той дрянью, что пьют на Юге, — посетители одобрительно загудели, а Бен был просто польщен. Джон снова протянул ему пустой стакан: — Я бы выпил еще, если бы мне предложили!

Под общий хохот Бен откупорил новую бутылку.

— Ты приехал в отпуск, Джон?

— Нет, я вернулся насовсем, — после небольшой паузы ответил Квейд.

В глазах рыжеволосой красотки Джесси появилось беспокойство.

— Ты, случайно, не ранен, а, Джон? Джон обнял ее за худенькие плечи.

— Ранен только мой разум, Джесси. Я, в конце концов, понял, что вся эта стрельба совершенно бессмысленна.

Вокруг сочувственно закивали.

— Мы слышали, какие ужасные вещи творятся на войне, — подтвердил Бен.

Проститутки, которым не понравилось, что разговор принял такой мрачный оборот, опять затормошили Джона. По выражению его лица было видно, что и он не прочь переменить тему.

— Как ты там обходился без нас? — повисла на нем одна.

— Бьюсь об заклад, южные красотки не слишком жаждали впустить в свои постели синие мундиры, — поддразнивала другая.

Джон подыграл им:

— Я нашел нескольких, которые с удовольствием задрали свои нижние юбки.

Рука Джесси нежно погладила через брюки его мужское достоинство.

— Пойдем наверх, — прошептал она. — Я покажу тебе еще одну разницу между Севером и Югом.

Джон почувствовал прикосновение, но не возбудился. Прежний Джон Квейд не заставил бы себя просить дважды, а уже давно бы уложил худощавую проститутку, в постель. Но на этот раз он отклонил предложение рыжеволосой девицы, сославшись на усталость.

Джон с облегчением заметил, что солнце уже клонится к закату. Правда, ему хотелось попасть домой до темноты, чтобы хорошенько все осмотреть, ведь его так долго не было…

Когда Квейд вышел из таверны, на крыльце уже никого не осталось. Одни старики пошли в свои одинокие хижины, другие — к своим детям.