Возвращение - Вячеслав Сибирцев

      - Нас не арестуют? – тревожно спросил Алька.

      - За что? Мы не в Зоне, идём себе по тропинке и идём. Откуда идём – никто не знает. Может, грибы искали. А что ничего не нашли – не сезон.

      Алька с сомнением оглядел порванные, испачканные грязью и заляпанные кровью куртки, и подумал, что грибы в Приграничье, пожалуй, слишком агрессивны.

      В знакомом домике всё повторилось. Дверь, квадратный охранник, равнодушно кивнувший на приветствие, лестница вниз и бар, полный голосов и запахов. Альку немного задело то, что их никто ни о чём не расспрашивал. В голове не укладывалось, что все, пережитые им сегодня приключения, для других – жизненные будни, не требующие особого внимания.

      Чиж заказал еду, кинул рюкзак на стул и вывел Альку обратно на улицу – в импровизированный душ за деревянной перегородкой. Куртки постирали и оставили сохнуть под навесом, а сами вернулись в бар, где их уже ждал ужин.

      Альку разморило окончательно. Слегка поддерживаемый под руку, он поднялся в номер и, с трудом раздевшись, рухнул на матрасик, сразу нырнув в сон. Он уже не слышал, как Чиж уходил куда-то, унося Золотой Корень, как потом он вернулся, запер дверь и улёгся на скрипучую кровать. За окном о чём-то шептал бесконечный дождь, а Альке снились прерии, по которым бегали стада огромных крыс, а он пас их, гарцуя верхом на послушном кровососе.      

4

      От навязчивых мыслей лучше всего отвлекает творческий труд. Поэтому я неспеша, со вкусом, починил полочку в прихожей, сменил прокладку в давным-давно капающем кране на кухне, наладил перегоревший утюг и заодно, ради проверки, перегладил гору постельного белья. Это оказалось довольно муторным и совсем нетворческим делом. Мысли потекли в другую сторону: как редко мы всё-таки задумываемся о домашней работе! Нам кажется естественным, что на крепких мужских плечах лежит тяжёлая мужская работа, а на хрупких женских – лёгкая женская. Но утюги и полки ломаются крайне редко, а варить, мыть, гладить, стирать и бегать по магазинам надо ежедневно. Нет, мужчинам просто необходимо брать на себя часть домашнего труда!

      Эти мысли посещали меня не впервые, но помыв пол, залезая под многочисленные ножки разной мебели, или потратив полдня на приготовление примитивного молочного супа (с последующей чисткой кастрюли и плиты), я малодушно прятался от женских дел за свою «безразмерную» работу. Она действительно выматывает, выжимает все соки, но бывает, бывает же свободное время! Вот если бы у нас росла дочь, она стала бы Марине настоящей помощницей. Стоп! А почему сын не может стать настоящим помощником? Ему тоже некогда, у него уроки и спортивные секции? Разбаловал я его, распустил. Вот как раз через пару дней занятия в школе заканчиваются, до экзаменов он ещё не дорос, пусть дома работает.

      Твёрдое отцовское решение значительно улучшило моё настроение. Жалость к жене, вынужденной тащить на себе дом и двух мужиков, переполнила душу, и я решил приготовить ужин. На что-то серьёзное не покусился, сбегал в магазин за продуктами, а дома нажарил картошки (по-моему, каждый уважающий себя мужчина должен уметь жарить картошку), отварил сардельки, приготовил на закуску яйца под майонезом, а к чаю элегантно разложил на блюдце печенье «Юбилейное».

      Марина позвонила около пяти:

      - Олежек, я уже в пути. Если тебе не сложно, начни, пожалуйста, чистить картошку. Сейчас подбегу, что-нибудь на ужин соорудим.

      - Хорошо, - ответил я, внутренне посмеиваясь.

      Разумеется, дорогая была приятно удивлена моими достижениями в домоводстве. Мы быстро справились с ужином, оставив Динькину порцию на сковородке под крышкой, и решили вечер потратить на кино. Как раз по одной из программ шёл старый двухсерийный фильм, лирическая комедия. Терпеть не могу популярные нынче триллеры – катастроф мне хватает на работе, а фантастические монстры болезненно напоминают Зону. Зато такие вот лёгкие и нежные картины прекрасно успокаивают.

      После фильма на экране появилась заставка программы «Время».

      - А где Денис? – вдруг встрепенулась Марина.

      - Ты же говорила, что у него тренировка и физика, - напомнил я.

      - Физика и тренировка, - поправила меня жена, - Баскетбол заканчивается в семь. Даже если отдохнуть, очень медленно собраться и пойти до дома пешком, всё равно к восьми доберёшься.

      - Может, гуляет, - пожал плечами я.

      Тревожиться не хотелось. Несмотря на время, на улице было светло, и даже за домами на горизонте проблёскивало солнце. Конец мая, всё-таки. Погода чудная, уроков уже не задают, до каникул два дня. Я бы точно гулять отправился.

      Марина ушла на кухню. Стоило ей начать нервничать, и она спешила что-нибудь готовить или стирать. Сегодня её выбор пал на еду. Я пожал плечами. Всё-таки женщины – суматошные существа. Если тринадцатилетнего, почти четырнадцатилетнего парня в девять часов вечера нет дома, это, по-моему, совсем не причина для паники.

      В десять солнце уже не высовывалось между домами, сгустились сумерки, хотя небо ещё оставалось светлым. Мне тоже стало немного не по себе. Прогулка прогулкой, но можно же было занести домой сумку и спортивную форму. Да и позвонить мог, в конце концов. Я решительно взял трубку и набрал номер его телефона. И подскочил от неожиданности, когда со шкафа донеслись дикие ритмы современной музыки. Конечно, не я один сую мобильник куда попало. Так что теперь Денис для нас «временно недоступен». И это мне уже совсем не понравилось.

      Около одиннадцати Марина жалобно сказала:

      - Давай позвоним куда-нибудь.

      В моей памяти послушно выплыли номера скорой помощи, больниц и морга. Видимо, они отразились на моём лице, потому что Марина торопливо добавила:

     - Нет-нет, я имела в виду тренера и Сашу, пока они ещё не уснули.

      Звонить, разумеется, предстояло мне. Кому же, как не работнику МЧС, вести подобные розыски. Сперва я набрал номер тренера по баскетболу. Его ответ меня не только не утешил, но даже озадачил: сегодня Дениса он не видел, а тренировка у них должна быть только завтра. Я извинился и набрал номер Саши. К телефону подошла его мама. Саша уже спал, и его пришлось разбудить. Сонным голосом безо всяких эмоций Саша поведал мне о том, что Денис у него сегодня не был и не собирался, а физика в этом учебном году уже закончилась.

      - И в школе Диньки сегодня тоже не было, - добавил Саша.

      Мы с Мариной уселись за стол и уставились друг на друга. Что же это такое? У нашего ребёнка глубокий склероз? Он оставил дома мобильник, перепутал расписание тренировок, не подумал договориться с приятелем о встрече и, выйдя утром из дома, напрочь забыл о школе. Но этого не может быть! Звонить по тем самым, известным мне номерам, не хотелось. Это же ужас: набрать 03, спросить про своего сына и замереть, задержать дыхание в ожидании ответа. И даже если скажут, что такой мальчик в больницы не поступал, облегчение не почувствуешь. Наоборот, накатит новая волна паники: где же он?

      Марина облокотилась на стол и сжала голову руками. Я, наоборот, встал и начал мерить шагами пёстрый палас на полу. А потом зачем-то открыл дверь в комнату Дениса, словно он мог сейчас выскочить из-за спинки кровати и радостно воскликнуть:

      - А здорово я вас разыграл!

      Разумеется, никто ниоткуда не выпрыгнул. Фонарь у окна освещал книги и тетради, небрежно сдвинутые на край стола, старенькое покрывало на кровати, магнитофон, выставивший антенну, как одинокий ус, пару гантелей в углу. Я шагнул назад и уже хотел было закрыть дверь, но тут мне показалось, что беспорядок на столе какой-то не совсем обычный. Почему всё сдвинуто в один угол, зачем освобождена середина? Я щёлкнул выключателем и подошёл к столу. В центре его лежал незаклееный и неподписанный конверт. У нас в семье никто не читает чужих писем, дневников и блокнотов, но что-то подсказало мне, что содержимое конверта адресовано нам.

      - Марина, - позвал я негромко.

      В зале упал резко отодвинутый стул, и Марина вбежала в комнату. Увидев у меня в руках конверт, она прижала руки к груди и с надеждой прошептала:

      - Что? Что там? Ты смотрел?

      Не отвечая, я вытащил листок, исписанный аккуратным Динькиным почерком и начал читать вслух:

      - Дорогие мама и папа (ну прямо дядя Фёдор из Простоквашино)! Надеюсь, сейчас ещё вечер, и вы не успели начать волноваться за меня (м-да, сын лучшего мнения о родителях, был уверен, что мы спохватимся раньше). Да, я сегодня утром навыдумывал всякую всячину, чтобы вы дольше не искали меня. Со школой всё нормально, оценки нам уже выставили, последние два дня ни на что не влияют и не считаются. А в каникулы убежать сложнее – сложнее придумать повод надолго уйти из дома. Я всё продумал (вот паразит, он ещё и продумал всё!). Только вот деньги на билет взял без спросу и папину старую форму. Но она же старая, он в ней картошку копал!