Последний бой Звездного Ангела - Эдуард Наумов

Чувствуя скорое окончание, многие зрители подтянулись ближе, желая видеть кульминацию из первых рядов. Кольцо сомкнулось. Чувствуя скорый конец, забияка задергался, пытаясь вырваться, спустя мгновение, понял тщетность попыток и затих. Повисла тишина.

Но у отца девушки были свои планы на этот финал. Он вытащил меч из ножен и вместо того, что бы одним ударом отсечь голову, снова что-то прошептал помощникам. Один из них недоуменно взглянул на него, но перечить не стал. Подскочили к выпивохе, схватил того за левую руку и, удерживая обеими руками, положил её на скамью. Лесоруб подняв голову, недоуменно уставился на отца девушки, ставшего для него палачом. Отец выдержал взгляд и поднял меч. Обречённый тяжело вздохнул и опустил голову. Свист, рассекающего воздух меча, заставил многих зажмуриться. Меч опустился.

Меч, опущенный рукой, оскорбленного родителя, отсёк левую руку охальнику почти по самый локоть. Клинок, вместе с рукой разрубил и толстую дубовую скамью пополам. Лесоруб, приготовившийся к смерти, изумленно смотрел на обрубок руки, из которой фонтаном били струйки его крови. Мужчины схватили за изувеченную руку, и поднеся факел, прижгли рану. Кровь запеклась, в воздухе запахло жареным мясом. Толстяк, не выдержав выпавших на его долю испытаний, обмяк и рухнул на землю. Он был жив, тело продолжало вздыматься, насыщая себя кислородом, но сознание решило взять себе передышку; приходить в себя он уже не спешил. Когда второе вылитое ведро не вернуло ему сознание, бросили эту затею.

Четверо здоровых мужиков подхватив под мышки, выволокли безвольное тело в дальний угол обеденной поляны, заросшей кустами можжевельника. Отрубленную руку бросили псам на съедение. Самый крупный подхватил добычу и помчал прочь уводя за собой всю свору лающих кровожадных псов-стражей. Сцепившись, они в мгновение разорвали её куски, проглотив не разжёвывая.

Народ расходился по местам, гудя как растревоженный улей. Обсуждение финала казни разделило людей на две группы. Одни одобряли поступок отца, подарившего жизнь негодяю, другие были недовольны его излишней мягкостью. Обсуждение этого момента вскоре увлекло и наших героев.

Вернувшись на место друзья, не проронив ни слова, спокойно продолжили прерванную трапезу. Когда голод был побежден и даже чуточку больше чем нужно, откинулись на дубовые спинки лавок. Заев волнение, Аскольду требовалось выговориться.

– Папаша та, девчонки этой, все-таки добрый человек. По-моему, правильно поступил, что не прикончил бедолагу, дядька был хмельной и не понимал, что творит. Теперь, видать, он все поймет, исправится и больше не будет глупостями заниматься.

– ЭЭЭ… – протянул Старк, – тут не всё так просто, как может тебе показаться. Старк замолчал, как бы раздумывая над продолжением ответа.

Аскольд, которого любопытство, всегда подпитывало интерес к жизни, не любил недосказанности, и не дожидаясь пока его друг снова «проснётся», переспросил:

– Почему? Ты думаешь, что надо было всё-таки голову рубить?

– Понимаешь Аскольд, во мне живёт крепкое убеждение, основанное на моем личном опыте… – он опять запнулся, раздумывая над чем-то, но решив для себя, уже более уверенным голосом продолжил:

– Любое начатое дело просто необходимо доводить до конца, и если ты уж взялся наводить справедливость, тут не может быть место мягкотелости.

– Зря он его простил? Ты это имеешь в виду? – переспросил опять Аскольд.

– Да, – твердо сказал Старк, – именно это я и имел в виду.

– Понимаешь, сынок, проводя казнь негодяя, он тем самым нанес ему смертельное оскорбление, которое логически и должно было бы закончиться отсечением головы. Что бы так сказать закрыть вопрос навсегда. Оставив же жить его дальше, он сделал гораздо хуже не только для него.

– Не понял, – нетерпеливость молодого парня веселила Старка и он, усмехнувшись, продолжил.

– Что же тут не понятного? Теперь мужик должен провести остаток жизни в позоре, размахивая обрубком, как вечным напоминанием о нём. У таких историй есть два варианта: или он полностью сопьётся и сдохнет под забором, в кругу плешивых шавок, захлёбываясь от соплей, слёз и рвоты, жалея себя несчастного; и есть еще другой вариант: он оклемается и посвятит жизнь мщению и тогда папуля девчонки сильно пожалеет о временной слабости, зачем-то посетившей его именно сегодня.

– Ну и как ты думаешь, какой конец будет у этой истории? – после некоторых раздумий спросил Аскольд.

– Ну а сам ты то, как думаешь? – встретил его вопросом Старк.

– Я думаю, что он не станет жалеть самого себя.

– Вот и я тебе о чем, сегодня трактирщик создал себе смертельного врага и я уверен, что у этой истории еще будет продолжение. Смертельный фокус еще выкинет этот, теперь уже однорукий лесоруб.

К ним подошел хозяин харчевни со своими сыновьями и дочерью. Они были так похожи на отца, что представлять их не было необходимости. В руках он держал предмет, который сразу было трудно рассмотреть. Он подошел с торца стола, что бы иметь возможность видеть обоих путников одинаково хорошо и замер в ожидании.

– Хочу поблагодарить вас, – кивнул головой в сторону Аскольда. Движение было похоже на легкий поклон благодарности, и Аскольд ответил тем же.

– И вас, – он полуобернулся к Старку, и отблагодарил таким же поклоном головы.

– Ну что вы, я здесь вовсе не причем, это все он, – любезно ответил Старк и указал рукой на Аскольда, – я всего лишь беспечный зевака, случайно оказавшийся в самом круговороте событий. И вся заслуга лежит на плечах этого молодого и симпатичного парня.

Из-за спины отца, на Аскольда смотрели влюбленные глаза молодой красавицы.

– Я знаю, как всё было и поэтому хочу отблагодарить вас, – трактирщик решил не пускаться в пространные обсуждения о роли и участии каждого участника в этих событиях.

– Я понимаю, что честь дочери для меня не имеет цены, но я бы хотел отблагодарить вас тем, чем могу. Теперь еда и ночлег в моем заведении всегда за мой счет. И не вздумайте возражать!! – он поднял ладонь, как только заметил, что Старк открывает рот, желая возразить ему.

– В любое время мои двери раскрыты перед столь почтенными гостями. После обеда вам покажут вашу комнату, она лучшая здесь и я надеюсь, она вам понравится.

Он замолчал, и уже собирался было уходить, но что-то вспомнив, остановился.

– Ах, да, чуть не забыл, прибираясь за столом лесорубов, служанка случайно нашла клинок изумительной работы. По всей видимости, он случайно выскочил из ваших рук и неожиданно там оказался.

После этих слов, положил увесистый клинок Старка на стол и удалился. Сопровождение поспешно припустило за ним. Девчонка, немного замешкалась, с трудом оторвав взгляд от молодого красавца-спасителя, крутнулась на месте и побежала вслед за родителем.

После их ухода, Старк расплылся в довольной улыбке и подмигнул Аскольду.

– Твои юношеские фантазии могут принести иногда и материальную пользу. Так выпьем же за молодых девушек и их любвеобильных папочек, – Старк поднял кружку с черным вином и, не дожидаясь реакции Аскольда, осушил её. Рукой вытер вино, приставшее к усам, довольно крякнул и добавил:

– Немного отдохнем и поедем в бани. Здесь такие чудесные купальни, а девушки там… – глаза игриво заблестели, как в марте загораются зрачки кота, полного похоти.

После небольшого отдыха они отъехали в купальни, где и пробыли до самого вечера.

Весь оставшийся день они отдавали себя в умелые руки прелестных массажисток, которые своими нежными ручками возвращали их усталые тела к жизни. Массаж сменялся ароматными ваннами, наполненными благоухающей водой. Изысканный обед был логическим продолжением этого праздника плоти. Ну а в мастерстве любовных утех жрицам верховной богини любви не было равных. Даже Старк, немало повидавший на своем веку, был моментами приятно удивлен и озадачен.

Ближе к полночи, усталые, но безмерно довольные наши герои вернулись в харчевню, чтобы сделать небольшую передышку. Даже от отдыха нужно иногда отдыхать.

Старк, не смотря на насыщенность удовольствиями, игриво переглянулся с одной из постоялиц, которая целая утро строила ему глазки и, хлопнув юного товарища по плечу, скрылся за приоткрывшейся дверью мимолетной подруги.

Аскольд, вошел в комнату, в центре которой стояла бочка, приготовленная для мытья. Усталость нависла на него и он, отрицательно махнул головой, дал знать прислуге, что на сегодня бань хватит. Скинув одежду, рухнул в объятия огромной кровати. Сон в миг подхватил его в свои щупальца и запеленал в вязкий кокон забвения; началось мягкое погружение в мир другой реальности. Смутные образы принимали явственные очертания.

Спокойно спать до утра было не суждено. После полуночи, чуткий сон был нарушен легким скрипом входной двери. Не подавая вида, продолжая изображать легкий храп, немного приоткрыл глаз. Лунный свет, падавший через раскрытое окно, осветил ночного гостя.