Последний крик - Роберт Стайн

— Вон тот, рыжий, — ответила она. — Высокий, худой, в длинной черной футболке и широких шортах.

Взгляд Робина остановился на парне, которого описала Меган. Рыжеволосый парень быстро отвернулся.

— Он на нас пялился, — сообщила Меган.

— Вот оно что, — Робин стал пристально разглядывать парня. Высокий, долговязый — особенно в своих огромных свободных шортах. Рыжие волосы падали ему на плечи. В одной руке он держал пакет с попкорном.

Он оглянулся на Робина. Заметив, что Робин уставился на него, парень тут же отвернулся.

— Он так пялился на тебя, будто он тебя знает, — сказала Меган.

— Я никогда не видел его раньше, — ответил Робин и потянул Меган в сторону ворот. — Давай пойдем отсюда.

— Ты не знаешь правду о Робине Фиаре, — прошипел голос на ухо Дайдре.

— Пожалуйста… — взмолилась она, до боли сжимая телефонную трубку. — Оставьте меня в покое. Перестаньте мне звонить. Я…

— Я собираюсь навестить тебя, — с угрозой произнес голос. — Хочу рассказать тебе о Робине.

— Нет! Пожалуйста! — Опять взмолилась Дайдра. Телефон замолчал.

Необходимо заехать в госпиталь, подумала она. Ее сердце стучало. Шепот из телефонной трубки все еще звучал у нее в ушах, повторяя свою угрозу: «Я хочу зайти к тебе…»

«У меня нет времени, — подумала Дайдра, бросая телефонную трубку. — Мне надо навестить папу. Может быть, именно сегодня он придет в сознание».

Последние несколько дней были очень трудными для Дайдры. Часы проводила она в госпитале, чтобы поговорить с докторами. Сидела около отцовской постели, разглядывая разные трубочки и проводочки, присоединенные к его телу. Ждала. Молилась за него, чтобы он открыл глаза, пришел в сознание. Прислушивалась к каждому его вздоху и размышляла над тем, сможет ли он когда — нибудь очнуться, улыбнуться ей. Сможет ли она опять говорить с ним?

Много часов она провела в госпитале, много напряженных и безрадостных часов.

А потом Дайдра спешила в парк. Ей надо было многому научиться и понять, как управлять парком, а времени на это совсем не было.

Колесо Обозрения все еще было закрыто, но остальные аттракционы и павильоны Парка работали как обычно. И каждый вечер было полно народа.

Одни приходили сюда отдохнуть и повеселиться, другие — посмотреть на места, о которых слышали ужасные истории.

«Я уже могла бы проводить экскурсии по местам страшных событий, — горько подумала Дайдра. — Можно было бы начать у клетки со львами в зверинце, там, где был растерзан и съеден служитель. Далее мы могли бы двинуться к Зеркальному павильону, где взорвалась бомба и разлетевшиеся осколки разбитых зеркал убили двенадцать человек.

Хорошо бы здесь и закончить экскурсию, но теперь не миновать Колеса Обозрения. И я показывала бы посетителям, где мой папа… где папа…»

Тут Дайдра разрыдалась.

Какие горькие мысли! Она тряхнула головой, чтобы их отогнать. Затем встала из — за отцовского стола, поставила на место его кресло, вышла из вагончика и столкнулась с Робином Фиаром.

— Привет, Дайдра! Я как раз шел к тебе.

Темные волосы упали ему на лоб. Его карие, серьезные глаза смотрели ей прямо в лицо. На Робине была черная майка большого размера и мешковатые китайские брюки.

— Робин, я не могу сейчас говорить. Я собиралась в госпиталь.

Он положил руку ей на плечо.

— Я только хотел узнать, как твой отец?

— Я… я не знаю, — запинаясь, пролепетала Дайдра и почувствовала, что слезы подступают к глазам. Но она справилась с ними. — Он все еще в коме, Робин.

Неужели это ее слова? И она говорит их про своего папу? Такого большого, сильного как медведь? «Все еще в коме».

— А что говорят доктора? — Спросил Робин, впиваясь взглядом в ее глаза.

Дайдра пожала плечами.

— Они ничего не знают. Говорят, что он может прийти в себя в любое время и выздороветь. А может и никогда не прийти в себя… Они… — Она перевела дыхание. Ей было трудно говорить об этом.

Робин печально покачал годовой и опустил глаза,

— Мне так жаль, Дайдра. Я чувствую себя виноватым. Я ведь старался удержать его, когда он падал. Но не успел. И мне… мне не по себе…

«Какой он хороший, — подумала Дайдра. — Такой серьезный, заботливый и хороший».

— Робин, ты не должен упрекать себя, — заговорила она. — Ведь ты сделал все, что мог.

— Но теперь — то парк уж точно придется закрыть, — его голос дрогнул от печали. — Я так огорчен за тебя, Дайдра. Ты так старалась…

— Я не собираюсь закрывать парк, — заявила Дайдра. У Робина отвисла челюсть.

— Прости, я не понял.

— Я не закрою Парк Страха, — повторила она. — Папа не хотел бы, чтобы я его закрыла. Кроме того, у меня нет выбора.

Его темные глаза испытующе смотрели на нее.

— Нет выбора?

— Мы разорены, — вырвалось у Дайдры. — У нас нет ни пенни, Робин. Парк должен работать, чтобы я могла оплатить папины счета в госпитале. У нас даже нет страховки.

Он остолбенел, как от удара.

А Дайдра подумала: «Робин так привязан ко мне. Он такой хороший друг. Он так огорчился из — за меня и выглядит совершенно расстроенным».

— Если бы только я мог помочь, — тихо сказал он, Дайдра посмотрела на часы.

— Мне надо бежать. Мне надо в госпиталь.

Она повернула в сторону главных ворот, но вдруг остановилась.

— Мне опять звонил странный голос, — сообщила она Робину.

Его глаза расширились от удивления.

— Спрашивал обо мне? Ну, ненормальный! И что он сказал на этот раз?

— Все то же самое, — вздохнула Дайдра. — Сказал, что собирается рассказать мне о тебе правду.

Она заметила, что подбородок у Робина дрогнул. Он прикусил нижнюю губу.

— Ну, ненормальный, — повторил он. — Ну, ненормальный.

— Ты прав, — согласилась Дайдра. — Но кто бы это мог быть?

Робин пожал плечами.

— Не могу даже представить. С какой стати предупреждать тебя обо мне?

— Я немного боюсь, — призналась Дайдра. — На свете так много ненормальных, у которых крыша поехала. Что если…

— Да нет, это просто глупая шутка, — прервал ее Робин. — И ничего другого.

Однако она заметила, что он задумался и сжал челюсти.

— Мне надо бежать. Ты позвонишь мне потом? — заторопилась она.

— Конечно. Потом, — повторил он за ней. Дайдра зашагала к центральным воротам, но тут увидела высокого худощавого рыжеволосого парня и остановилась от неожиданности. Он уставился на нее, и странная, кривая усмешка появилась на его лице,

Ее сердце быстро — быстро забилось. Дайдра стояла, не двигаясь, и ждала, когда он подойдет.