"Один из..." - "100 миллиардов солнц". Компиляция. Книги 1-6 (СИ) - Петров Олег Георгиевич

- Они построят два дредноута, - хмыкнул Иван. - Один себе, а другой нам. Я даже не знаю, что это будет, в самом деле. Может, защитные устройства, которые смогут прикрыть планету. Может, корабль или целый флот. Может, наличия одного межзвездного корабля, даже безоружного, хватит, чтобы нас оставили в покое или даже официально установили контакт. Этого я пока не знаю.

- Погоди-погоди, - нервно прервал его Мельников. - Ты извини, если я туплю больше обычного, но мои старые мозги никак не возьмут в толк. Еще раз спрашиваю, а нам-то здесь какая польза? Через твой тоннель мы не то, что этот дредноут, мы даже мышкин х… Хвостик не протащим!

Иван промолчал, слегка ухмыляясь, и Мельников вдруг понял, что эта ухмылка может значить.

- Погоди, - осекся академик. - Твоя довольная рожа мне подсказывает, что есть что-то еще.

- Конечно, есть, - начал Иван, дописав еще одно уравнение, очень похожее на предыдущее. - Теперь смотри внимательно и следи за руками. Если мы решим вот эту систему, то получим что?

- Пик энергии в кванте пространства и разрыв… - выдавил из себя академик, вытирая взмокший лоб. - Но какая энергия понадобится? Мы сможем такую мощность накопить?

- Это самое сложное, но и тут можно складывать контуры вместе, - подтвердил Иван. - Сделав такой разрыв из нескольких контуров, мы получим всего несколько секунд стабильной работы, а потом эта штука начнет фонить и схлопнется. Удержать ее от коллапса нельзя, и вспышка будет еще та. Почти вся энергия, что мы туда закачали, вернется обратно.

- Но, на несколько секунд, будет открыта дверь? – Борис на лету ухватил идею.

- Дверь, портал, ворота, да называй, как хочешь, хоть дуплом, - под нервный смешок Мельникова отмахнулся Иван. - Но после переброски связь миров прервется, поэтому у нас будет только один шанс. Я уверен, что Рьялхи и их друзья Сарги летают на большие расстояния именно так, только у них резонанс без пересекающихся контуров, то есть и вход, и выход этого «дупла» остаются здесь, в нашей метрике. Я совсем не уверен, что они знают про «эффект времени», потому что я его получил исключительно из-за своей глупости и неспособности точно настроить один контур. И я до сих пор не могу понять, почему он возникает и почему при соединении получается фиксированная дата.

- Второе августа 1955 года, - задумчиво повторил Борис Сергеевич. - То есть, с этого момента мы сможем вмешиваться и что-то менять?

- Не совсем, - поправил его Иван. - Какое-то время уйдет на пересчет поправок, они каждый раз отличаются. И могут еще какие-то проблемы вылезти. Возможно, с 56-го года есть шанс начать менять историю.

- А каким образом ее менять? - озадаченно спросил Мельников. - И самый интересный для меня вопрос. Что я, старый маразматик, могу для этого сделать? Почему ты решил все рассказать именно мне?

- У старого маразматика неплохие связи, - ухмыльнулся Иван, потирая руки. - И авторитет. Это поможет создать хорошую аналитическую группу, которая придумает, что и как мы должны изменить в «той» истории. Для начала хотя бы придумать способ воздействия. Но официально лучше никаких структур не создавать, иначе будут утечки.

- Что знают двое, знает и свинья, - поговоркой откликнулся Борис. - Нужно изначально придумать такую легенду, чтобы все эти аналитические группы даже вообразить не могли, для чего это нужно. Круг посвященных хорошо бы ограничить до трех-четырех человек.

- Сложно, но можно, - кивнул Иван. - А мне придется пасти своих бывших коллег, особенно Четверку.

- Погоди, - перебил Борис Сергеевич, - что за Четверка?

- Ну, это довольно просто, - попытался объяснить Иван. - Наблюдатели в рамках своих полномочий управляются Четверкой координаторов, которые непосредственно имеют контакты с Рьялхи. Это высший уровень допуска. Потом идут Восемь, потом Шестнадцать, и так далее.

- Ох, уж мне эта кибернетика, - хмыкнул Мельников. - А Двойки у вас нет?

- Двойки маловато для консенсуса, поэтому Четверка лучше. По мне, так вполне логично. Я был одним из Шестнадцати. Высоко, да не очень. И был у меня служебный роман с девушкой из Четверки, Альбиной Барсовой. Ну как, девушкой… Ей в этом году будет сто пятьдесят.

- Охренеть, - приствистнул Борис. - И ты мог с ней…

- Старик! - упрекнул его Иван. - Для нас нет никакой разницы, двадцать, пятьдесят или сто пятьдесят! Кто ломается и теряет тонус, тот покидает теплую компанию. Прецеденты были.

- А разве можно прожить сто лет и не потерять этот самый тонус? - удивился Мельников. - Или в здоровом теле, все-таки, здоровый дух?

- Отчасти это так, но и не каждому дано, - объяснил Иван. - Поэтому к нам не попадают случайные люди, есть строгий отбор, а Рьялхи реально помешаны на психоанализе! И надо отдать им должное, ошибались они очень редко, хоть такое и случалось. Джине Лаваль почти девяносто. Альбине Барсовой будет сто пятьдесят. Саньке Кроуну сто семьдесят с гаком. А Варваре Нартовой под двести, она еще при крепостном праве родилась. Сочетание живых страстей и жизненного опыта. Циничные огарки человеческих душ для Рьялхи неинтересны.

- Поэтично! - вставил Борис. - И тебе восемьдесят пять. Так что, это и про тебя тоже. Я, конечно, рад за тебя и твоих друзей. А ты мог бы…

- Помочь с этим тебе? - догадался Иван, симпатизируя старому другу. - Вопрос логичный, но простого ответа нет. Предотвращение старения это функция базового комплекта имплантов, действует только на носителя и никак во вторичных контурах не воспроизводится. Но я могу отрегулировать твой организм, избавить от патологий, паразитов, шлаков. Сейчас и официальная медицина может очень многое, благодаря скачку в биотехнологии, а у меня возможностей чуть побольше. А человеческий организм, когда здоров, сам по себе способен очень на многое, если ему не мешать.

- То есть, не бессмертие, но долголетие? - заключил Мельников. - Не откажусь, само собой. И сколько я смогу протянуть таким макаром?

- Трудно сказать, - прикинул Иван. - Такого никто не делал, поэтому данных нет. У нас у всех есть импланты, а лечить других людей, непричастных, нам нельзя. Но в любом случае, это добавит десятки лет. Я уже начал понемногу колдовать с твоей тушкой, уж извини, что не предупредил. Думал, мало ли как ты на все эти новости отреагируешь…

- Так ты что, боялся, что меня кондратий хватит? - поддел его Борис. - Ничего, по такому поводу не обижусь.

- И это тоже, - серьезно кивнул Иван. - Слишком многое сейчас зависит от нашего успеха. В любом случае, ты неплохо держишься. Конечно, хотелось бы в менее нервной обстановке все тебе рассказать, но такой роскоши у нас пока нет. Надеюсь, когда-нибудь мы преодолеем этот кризис, и я вас с Альбиной познакомлю. Тогда ты меня поймешь.

- Да я уже понял, - рассмеялся академик. - Думаю, она и вправду интересная дама, если ты так лыбишься, когда ее вспоминаешь. А кто этот ваш шпион?

- А, это Вэй Тьяо, - усмехнулся Иван. - Лет на десять моложе меня. Наполовину гаваец, наполовину китаец. Двухметровый гигант, любимец публики и зануда в одном флаконе. Честно говоря, не знаю, как он эти понятия совмещает. В принципе, ничего особенного я за ним не замечал, так что сам по себе он парень неплохой.

- Только ссытся и глухой? - не удержался академик.

- Он отчаянно влюблен в Альбину, - со смехом продолжил Иван. - Почему-то до сих пор считает меня соперником, хотя прошли годы с тех пор, как мы расстались. Короче, тут ревность в полный рост. Не удивлюсь, если он сам меня искать начнет, без санкции.

- И тут треугольник! - недоверчиво хмыкнул Борис. - Он тоже в Четверке?

- В Восьмерке. И пригляд за ним нужен серьезный. А в плане нашей операции неплохо бы заиметь «крышу», да повыше, если не на самом верху... Как думаешь, наш президент тебе доверяет? Ты же с ним много раз встречался. И главное, можем ли мы ему доверять?

Борис крепко задумался. Президент Орлов по уже привычной российской традиции является выходцем из спецслужб, а конкретно из внешней разведки, и пользуется огромным авторитетом у большинства. Потому, согласно куда более давней традиции, его люто ненавидит тончающая прослойка так называемых интеллектуалов, пытающихся более полувека доказать всем остальным, что «так жить нельзя». Тут нет ничего нового, хотя после мирового кризиса и последовавших за ним десятилетий хаоса этой мерзкой публики заметно поубавилось. В некоторых странах пошли еще дальше и пустили самых крикливых на украшения для фонарных столбов. В России вешать никого не стали, в который раз пустив дело на самотек. И теперь, к сожалению, среди недоброжелателей есть и коллеги Мельникова, ученые мужи, но тайну им доверять никто не собирается.