Обольстительный шантаж - Джулия Джеймс

Не без труда ей удалось проговорить:

– Вряд ли это так. Бенджамин Теллер, которым я занимаюсь, всего лишь художник второго ряда по сравнению с Лоуренсом или Ромни.

– Но его работы растут в цене?

Глубокий, бархатистый голос Диего окружал ее, лаская. Так вот что его интересовало! Типичный вопрос финансиста.

– Для человека с вашими возможностями, мистер Саес, Бенджамин Теллер слишком мелкая цель.

Ее резкий ответ ошеломил Хью.

– Теллер – это очень надежное капиталовложение, – осторожно заметил он. – Я не сомневаюсь, что в настоящий момент он недостаточно оценен специалистами.

Бросив на него язвительный взгляд, Порция сухо бросила:

– Вы говорите как дилер, Хью. – Она отважно повернулась к Диего. – Для дилеров искусство – это всего лишь денежные знаки, доллары или евро. Да и для тех, кто вкладывает в искусство свои деньги, конечно. Будто произведение искусства – это всего лишь некая денежная сумма.

Теперь она смотрела прямо в глаза своего мучителя. Странное выражение появилось в его взгляде.

– Так значит, мисс Ланчестер, вы считаете деньги чем-то таким, что не имеет большого значения?

– По сравнению с искусством – да, – коротко бросила она.

Он улыбнулся, и морщины резче обозначились в углах его рта.

– Вы никогда не оставались без гроша, не так ли? – В его голосе звучал неприкрытый сарказм. – Или, точнее, без произведений искусства. Как я заметил, по меньшей мере, две картины на этой выставке предоставлены вашей семьей.

– Да, мой брат прислал сюда одного Гейнсборо и одну картину Роберта Вильсона.

– Покажите.

Его фраза прозвучала как приказ, и Порция непроизвольно возмутилась, готовая резко отказаться, но Диего, послав Хью небрежную улыбку, решительно взял девушку под руку и повел прочь.

Порции хотелось высвободиться из его хватки, но в Диего Саесе было нечто такое, что со всей очевидностью доказывало ей: от него так просто не ускользнешь. Придав лицу любезное выражение, Порция позволила ему вести себя по залу, но прикосновение его руки десятикратно обостряло ее мучения.

– Картина Вильсона должна быть здесь, – произнесла она как можно более безразличным тоном.

– Я предпочитаю взглянуть на Гейнсборо, – сказал Диего Саес и повел ее в другую сторону.

Нервы девушки были до предела напряжены необходимостью разговаривать с ним и паническим страхом перед возможностью при ходьбе нечаянно прикоснуться к его бедру или плечу. В довершение всего он еще хочет посмотреть на их Гейнсборо, картину, привезенную из Солтона. Непонятно почему, Порция вдруг ощутила, что не хочет, чтобы он ее видел.

Однако деваться было некуда. О том, чтобы устроить сцену, не могло быть и речи. Она неловко семенила рядом с ним до зала, где были выставлены картины Гейнсборо.

– Которая ваша?

– Моего брата, – поправила Порция. – Вон та, на дальней стене, третья слева.

Эта картина обычно висела в холле в Солтоне. Как мало изменилось с тех пор, как один из величайших английских живописцев изобразил желтоватый южный фасад Солтона. Разве что несколько деревьев, обрамлявших озеро, исчезло, да некоторые деревца стали теперь гораздо более мощными, чем двести пятьдесят лет назад. Сейчас тут было больше цветочных клумб, но в остальном, сходство оставалось поразительным.

Порция почувствовала, как ее лицо смягчается. Она выросла там и любила поместье так же сильно, как и своего брата. А Том – Том и есть олицетворение Солтона. Это его дом, и он передаст его своему будущему сыну, а затем и внуку. Так же, как это делали все предыдущие поколения династии Ланчестеров – династии, которая не прерывалась более четырех сотен лет.

Голос рядом с ней произнес:

– Это продается?

Она резко обернулась, полная замешательства.

– Конечно, нет! И Вильсон тоже. Послушайте, это выставка картин для широкой публики, временная выставка, на которую экспонаты собираются из музеев и частных коллекций по всему миру. Это не магазин, мистер Саес!

– Я не о картинах. Я имею в виду дом. Солтон, – с насмешливой улыбкой уточнил Диего.

Порция с трудом перевела дыхание.

– Мистер Саес, я знаю, что вы не англичанин и даже не европеец, поэтому просто не понимаете, что в нашей стране фамильные дома остаются в распоряжении семьи в течение многих поколений, если только не случится что-нибудь из ряда вон выходящее. Существует масса агентств по недвижимости, которые помогут вам, если вас заинтересовала собственность в этой стране.

– Благодарю за информацию, мисс Ланчестер. Но знаете, понятие семейной собственности знакомо и латиноамериканцам.

– В таком случае, – не сдавалась Порция, – мне остается только удивляться, что вам пришло в голову задать такой экстравагантный вопрос.

– Экстравагантный? Вы же сами заметили, что некоторые необычные обстоятельства могут подтолкнуть владельцев к продаже.

Порция продолжала пристально смотреть на него.

– Но у нас нет никаких таких обстоятельств, мистер Саес. А значит, это совершенно невозможно, чтобы Солтон был выставлен на продажу. Ни сейчас, ни в будущем.

Странное выражение промелькнуло в его глазах и исчезло. Потом он усмехнулся и заметил:

– Все продается, Порция. Все. Разве вы этого не знали?

Сейчас в его голосе звучала откровенная издевка. И даже больше – насмешливый вызов.

Порция почувствовала, как страх леденит ее тело; немного придя в себя, она вздернула подбородок и произнесла:

– В вашем мире, возможно, мистер Саес. Но не в моем.

– Вы так считаете? – Он помедлил и добавил: – Вы и вправду столь невинны, какой кажетесь? А ведь мне сказали, что вы были помолвлены целых два года.

Он протянул руку, осторожно касаясь подушечками пальцев ее шеи, потом щеки. Порция слышала только оглушающее биение собственного сердца. Она хотела убежать, сделать хоть что-нибудь, но не могла пошевелиться.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Он придвинулся ближе к Порции. В помещении, кроме них двоих, больше никого не было. Порция вдыхала его аромат – мужской запах, дорогой эксклюзивный лосьон после бритья. Она ощущала жар его тела, да и своего собственного тоже, потому что вся пылала.

– Не вздумайте...

Ее голос пресекся. Панический страх стиснул горло, лишая возможности говорить.

– Не вздумайте? Значит, вот как вы пытались обескуражить своего жениха? Мне сказали, что вы очень холодная женщина, Порция, холодная как лед. Но это неправда...

Пальцы Диего нежно прижали пульсирующую жилку на ее шее. Сердце девушки замерло и забилось с удвоенной силой, кровь бросилась ей в лицо. Порция стояла неподвижно, смотря прямо в глаза Диего, который все ближе и ближе наклонялся к ней.