Взгляни на меня - Евгения Чепенко

— Наелась? Может еще?

— Нет.

— Ну, хорошо, — мама повернулась ко мне. — Тебе еще бутербродик сделать?

Я подавила желание ответить с набитым ртом и просто отрицательно помотала головой.

Папа тряхнул правой рукой, повернув наручные часы циферблатом к себе, и, приглядевшись, резко соскочил со стула.

— Все! Бегом! Бегом, девочки! Тань, бери чемодан. Маш, ты готова?

Я засунула остатки бутерброда за щеку и кивнула.

Ваша мама когда-нибудь отличалась суеверностью в самый неподходящий момент? Моя — да.

— А посидеть на дорожку? — крикнула она в спину папе, на что он театрально закатил глаза.

— Насть! В поезде посидят!

Я хихикнула. Таня плотно сжала губы и покатила чемодан к двери быстрее, чем требовалось.

— То есть как это в поезде? Плохая примета…

Но если папа что-то решил, свернуть его, аки танк, с пути следования невозможно. Я повесила рюкзак за спину и побежала следом за сестренкой. Мало ли, еще к спору привлекут, а потом как малого союзника сделают неправым и прихлопнут! Оно мне надо?

Таня дежурила возле машины.

— Они не закончили еще?

— Неа.

— Надолго это?

— Зависит от мамы.

Мамы хватило еще минут на десять. После усадки в машину, она уже и думать забыла о плохих приметах, и, как показало недалекое будущее, совершенно напрасно. На углу Московской мы едва не попали в аварию. Точнее сказать не "едва", а "чудом".

Отец успевал спокойно проехать под зеленый, когда машина вдруг ни с того ни с сего просто заглохла. Мне с моего места на заднем сиденье было хорошо видно, как вся электроника неожиданно погасла, и автомобиль встал, мы даже не продолжили движение по инерции, как это бывает обычно, словно натолкнулась на невидимую стену. В ту же секунду впереди справа налево с диким воем пронеслись три машины: копейка и две ДПС. А потом электроника зажглась и мы покатились.

Такого выражения лиц у присутствующих я еще никогда в жизни не видела. Странность? Не то слово! Только для них. Для меня же… боюсь, для меня это уже было не в новинку.

Первый шок прошел, я почувствовала резкую боль на груди, наклонилась вперед, чтобы кольцо на шнурке не соприкасалось с кожей. Сейчас оно было не просто теплым, как обычно, оно было горячим, обжигало.

Два часа спустя мы расположились с Таней на верхних полках купе. Сестренка рассказывала мне о своих достижениях в спорте и вязании, я же, делая вид, что внимательно слушаю, раздумывала над последними месяцами своей жизни, а поезд нес нас вперед.

Глава 5

— Машка! Намажь мне еще спину!

Я выплюнула остатки зубной пасты и прополоскала рот.

— Погоди. Сейчас зубы дочищу.

— Ага.

Грех смеяться над больными людьми, но когда болеет кто-то близкий и несерьезно, то можно, поэтому я позволила себе снисходительную ухмылку в Танюхин адрес.

По прибытию мы, как два истинно изголодавшихся по солнцу и купанию городских неандертальца, и как поговаривает бабуля "совершенно невоспитанных" (на что Таня каждый год обижается), бегом понеслись на пляж.

Первый в этом году закат на море мы встречали мороженным, сидя на теплой после солнечного дня гальке. Второго дня мы изображали овощи в духовом шкафу, ну а третьего, то есть сегодня… сестра разбудила нас с бабулей ни свет, ни заря тихим, однако весьма красноречивым постаныванием. Моя правильная во всех отношениях Танька умудрилась обгореть и не обратить на этот факт внимания, пока не заболело все тело.

Я убрала тюбик и щетку в шкафчик, поглядела на свое уже немного потемневшее лицо в зеркало и пошла к сестре. Больная лежала на животе на кровати и старалась лишний раз не двигаться.

— Даже не икаешь? — не удержалась я от замечания.

Она хихикнула и тут же сморщилась.

— Да ну тебя! Побрызгай еще на спинку.

— Да ты и так на пирожное похожа. Куда ж еще то?

— Старое лекарство сотри, не помогает уже. Ну сложно тебе что ли? — мимо такого крика души не пройдешь.

— Лежи. Сейчас принесу, — я направилась на кухню.

Из зала до меня донеслось фырканье.

— Можно подумать я могу куда-то уйти.

Я сняла прежний слой белой пены и, взболтав как следует баллончик, нанесла новый. Таня блаженно застонала.

— Ой, как хорошо! Прохладненько так… Ты на пляж?

— Угу.

— Везучая. Я тоже хочу купаться.

— Вот облезать начнешь пятнышками, вместе пойдем.

— Фу, не пугай меня жуткими перспективами! Иди отсюда.

— Угу, — я отнесла лекарство обратно и вернулась в гостиную. — Бабушка проснется, ты ей скажи, что я к шести вернусь.

— Ага.

Я сняла платок с лица и села. Пять, шестой. Пора возвращаться. Сплавать последний раз и можно закругляться. После обеда море миролюбиво шуршало, словно преданный пес облизывало ступни входящих в него людей. Разве скажешь, что иной раз оно всасывает в себя незадачливых курортников пластмассовыми солдатиками и топит на дне?

Вода была прохладной. Не совсем сезон еще. Все-таки июнь месяц. Вот в августе самое оно. Вода теплее не придумаешь. Я нырнула, проплыла немного и всплыла на поверхность, отплевываясь от соленого раствора. В носу запершило. На берегу лежало полотенце и сумка. Далеко отплывать не стоило. Преодолев несколько метров спиной, я повернула к берегу. Вышла, вытерлась, натянула сарафан, собрала вещи и потихоньку побрела по пляжу.

Ребятня под присмотром родителей резвилась на берегу. В небе пронзительно причитали чайки. Из многочисленных кафе, перекрывая друг друга, кричала музыка. Тут же неподалеку, меж загорающих расхаживало семейство серых городских ворон. Они что-то находили в гальке, утягивали объедки с полотенец, при этом не забывая то и дело каркать и поскрипывать друг на друга.

— Покупаем рыбку у капитана Ашота!

От неожиданности я подпрыгнула. Передо мной из ниоткуда возник низенький бородатый человечек в белой кепочке с козырьком и желтым якорем по центру.

— Девушка, рыбку не хотите? — он поднял в поле моего зрения связку из трех выпотрошенных рыбок то ли копченых, то ли сушеных, не разобрала. Я отрицательно покачала головой и улыбнулась.

— Эх, такая хорошая рыбка, — человечек потерял ко мне интерес и продолжил свой путь по берегу. — Покупаем рыбку у капитана Ашота! Помогаем военно-морскому флоту!

Я решила выбираться с пляжа, мало ли еще тут найдется "агентов" ВМФ.

Сверху с оглушительным ревом пролетел самолет. Над водой за ним тянулась небольшая серая полоса. Заходя на посадку, машины всегда сбрасывают лишнее горючее. Я поморщилась и зашагала дальше. Миновала мощеную плиткой набережную, полосу прибрежных кафетериев. Если кто подумал, что наша бабуля ютится в деревянном частном домике с летней верандой, куда селит за энную сумму отдыхающих, на берегу моря или ближе к горам, тот глубоко ошибется. Тамара Дмитриевна проживала в кирпичной пятиэтажке, почти в центре города, в двухкомнатной квартире в компании большой и наглой кошки Мурки. Так что от набережной мне нужно было пройти всего ничего, только несколько перекрестков.