Иномир и Мила - Лана Широкова

ничего не возьмет и она и останется с ним, пока он не продаст ее каким-нибудь плохим людям, как вдруг он потянулся за кружкой, вновь отпил воды, глубоко задышал и упал лицом в землю.

Мила подскочила, чувствовала, как быстро забилось ее сердце. Забрала котомку с припасами, подняла меч, удивилась, насколько он был тяжелым, и откинула его в сторону. Скорее подбежала к коню, но тот громко заржал и встал на дыбы, от чего она зажмурилась и отпрянула назад.

— Тише, — прошептала Мила и медленно опустила руки. — Мне твоя помощь нужна. Отвези меня домой, а потом вернешься к своему хозяину. Я ничего плохого ему не сделала. Он с утра проснется, и все с ним будет хорошо.

Белогрив наклонил голову, Мила погладила его по морде и слабо улыбнулась. Набралась смелости, поставила ногу в стремя и попыталась залезть без помощи Иномира. Но оно резко ушло в сторону. Мила испугалась, чуть не свалилась под копыта и хотела уже вернуться к костру, но поняла, что другой возможности убежать у нее не будет. И, сжав кулаки, она попробовала снова. Только на этот раз твердо поставила ступню, подтянула себя и закинула ногу на седло. И подумала, что все же в юбке она бы так не осмелилась сесть.

— Ну, как там. — Она взяла поводья в руки и неуверенно хлопнула ими. — Пошел.

Мила зажмурилась, но конь остался на месте. Она открыла глаза, посмотрела на спящего Иномира и постаралась вспомнить, что же он делал, чтобы пуститься в галоп. Но сколько бы ни пыталась, сколько бы ни била поводьями и не ругалась, Белогрив оставался на месте и только недовольно дышал.

— Ну пожалуйста, мой хороший, ну помоги мне, — протянула она и погладила его по гриве. — Ты же такой красивый, такой умный, сделай мне одолжение.

Белогрив замотал головой и потихоньку сдвинулся с места. Мила прижалась к седлу и попробовала вывести коня на дорогу, напоследок взглянув на Иномира.

— Прости, — тихо произнесла она и тем же самым путем, что он привел их сюда, поскакала домой.

Мила крепко держалась ногами за бока коня и не отпускала поводья. И старалась не смотреть вниз. Взгляд был обращен только вперед, где ждали ее братья. Даже не заметила, как уже мчалась галопом, высоко подскакивая в седле. Ночной ветер дул в лицо, развевал волосы, и решимость в ней только разрасталась. Даже широкая улыбка появилась на лице, но вдруг конь резко остановился, так, что она ударилась больно грудью о его шею, и громко заржал. Мила взглянула на землю и увидела, как под копыто вонзилась стрела.

Глава 4

Светила яркая луна, и дорогу было видно далеко навперед, но разбойники все равно смогли застать врасплох, выскочив из ниоткуда. Мила даже не успела ничего понять, как из леса на нее напали. Хоть Белогрив и пытался отбиваться копытами, но ее все равно стащили с коня. Завязали глаза и забрали в свой лагерь у подножия горы. Очнулась она только под утро на на вытоптанной поляне, умело привязанная за щиколотку к столбу толстой веревкой. Но сколько бы она ни вырывалась и какими страшными ругательствами их ни обзывала, они в ответ лишь громко смеялись.

— Узнают мои братья, — несмотря на усталость, продолжала грозить Мила, — вам всем конец настанет!

Лагерь окружали раскидистые дубы и колючие заросли высокого кустарника. Но там, где она стояла, не было даже маленькой тени. А жаркий день тем временем разгорался, и голову начинало сильно припекать. Нос жгло от дыма высокого костра и запаха мужского пота. Она уже успела много раз подумать, что все же зря оставила Иномира. Тот, может, и был очень подозрительным человеком, но хотя бы не держал в путах.

Разбойников было так много, что всех и не запомнить: кто в кожаных доспехах, кто в тонкой кольчуге, некоторые и вовсе носили простые разноцветные рубахи. Все как один загорелые и с золотыми кольцами в ушах. Шутили над ней все утро, только днем немного стихли и занялись своими делами. Так и прошли долгие часы в бесцельном наматывании кругов по натоптанной поляне. И пока остальные жарили на вертеле жирного кабана, чистили топоры с кинжалами и звонко считали монеты, один разбойник, самый большой и толстый, от нее все не отставал.

— Так ты скажи нам, где твои братья. Мы их и сами с большим удовольствием найдем. — Его огромное пузо с натянутой засаленной рубахой мерзко дергалось от смеха. Но нелепее всего выглядела маленькая войлочная шапочка на лысой сверкающей голове.

— Нигде, — ответила она, отвернувшись, прекрасно представляя, что будет с ее деревней, если такие злые люди, как они, узнают, где та находится.

— А чего в одежде-то такой смешной? С виду малец, а вроде баба. Может, нам с тебя рубаху снять, чтобы наверняка узнать, с кем дело имеем?

— Не надо ничего с меня снимать. — Мила быстро закрылась руками и с ужасом стала наблюдать, как толстый разбойник двинулся в ее сторону.

— А может, лучше сделаем из тебя разбойницу? — Он снял с себя войлочную шапку и под оглушающий смех нацепил на нее. Та съехала на лицо, и Мила гневно ее скинула, плюнув ему под ноги. — А ну-ка, девка, забываешься. — Он замахнулся огромной ладонью, отчего Мила зажмурилась.

— Эй, нашу гостью не обижать, — звонкий голос оборвал всеобщее веселье.

Толстый разбойник отступил, и перед ней появился главарь шайки, который уже не раз к ней подходил. Старик-разбойник, как его все называли. Только своему прозвищу он не очень соответствовал: был, конечно, в зрелом возрасте, но на удивление очень живеньким. Сохранил стройную и подтянутую фигуру. Носил обтягивающие кожаные штаны с ярко-красной расписной рубахой, которую затягивал высоким кушаком с висевшим на толстом железном кольце коротким топором. Он постоянно гладил свои длинные пушистые усы и поправлял густые седые волосы длиной до плеч.

— Ну что, моя дорогая, — Старик-разбойник встал перед ней, покусывая острую тростинку, — скажешь, у кого такого красивого коня украла?

— Я уже говорила, что конь мой, — повторила Мила и кивнула в сторону, где под тенью дуба бессовестно спал Белогрив. Его даже, в отличие от нее, кормили и поили.

— Ну, коли твой, — он почесал подбородок, — значит, так привязанной к столбу и останешься.

— А что вы собрались со мной делать? — Мила постаралась, чтобы ее голос звучал уверенно, но он все же дрогнул, а Старик-разбойник лишь широко улыбнулся и потрогал топор на поясе. И от этого жеста, у нее сердце в пятки ушло, она хотела