Сталинские войны: от мировой войны до холодной, 1939–1953 - Джеффри Робертс

Холодная война

Начало и развитие «ждановщины» было тесно связано с началом холодных военных действий с западом. Хотя холодная война началась не ранее 1947 года, разлад между Сталиным и его партнёрами по Великому Альянсу начал развиваться едва ли не по окончанию войны. В то время, как вёлся ряд дипломатических споров с западом — о Польше, режиме оккупации Японии, контролем над атомной энергией — наибольшее беспокойство Сталину доставлял идеологический фронт. В ходе войны Советский Союз, Красная Армия и сталинское лидерство получали положительное и даже хвалебное освещение в западной прессе. Действительно, культ Сталина в СССР нашёл развитие в Британии, США и других странах альянса. Однако, когда война кончилась, пропаганда Сталина сменилась антисоветской кампанией в средствах информации. Советы полагали, что эта кампания была звеном послевоенного антикоммунистического политического направления в Британии, США и Западной Европе, что предсказывало антисоветский поворот в западной внешней политике. Ранним проявлением этого зловещего развития была речь Уинстона Черчилля о железном занавесе, произнесённая в Фултоне, штат Миссури, в марте 1946 года. Хотя Черчилль говорил о необходимости сотрудничества с Советским Союзом, его главной темой был боевой клич — призыв к антикоммунистическому крестовому походу. Хотя Черчилль больше не был премьером Англии, Сталин чувствовал необходимость ответить обстоятельной публичной репликой, опубликованной на первой странице «Правды», осуждающей Черчилля, как ярого антикоммуниста и поджигателя войны. В главном, однако, Сталин в своём публичном заявлении об отношениях с западом высказался сдержанно, подчеркнув возможность продолжения сосуществования и сотрудничества. Причина сталинской публичной сдержанности и скрытности была весьма проста. Он не хотел холодной войны с западом и надеялся заключить договор с Британией и США о послевоенном мирном сосуществовании. Как он говорил посетившему Советский Союз республиканскому сенатору Гарольду Стэссену в апреле 1947 года:

«Экономическая система Германии и США одинакова, однако война произошла между ними. Экономические системы США и СССР различны, но они находились по одну сторону в ходе войны. Если две различные системы могут сотрудничать в войне, почему они не могут сотрудничать в мирное время?»

Как пояснял Альберт Резис: «Хотя сталинские преступления многочисленны, одно преступление было приписано ему ложно: что он единственный ответственен за начало того, что называется „холодной войной“. Это факт, что он никогда не планировал и не желал её». Но сталинские действия и амбиции способствовали началу холодной войны. В конце второй мировой войны Красная Армия оккупировала половину Европы, и Сталин решил основать советскую сферу влияния в государствах, граничащих с европейской Россией. Это был также великий политический успех для коммунистических партий на континенте. И Сталин желал видеть установление народных демократий в Европе — европейских режимов левого толка под советским и коммунистическим влиянием. Сталин не считал этот проект несовместимым с продолжением послевоенного сотрудничества с его партнёрами по Великому Альянсу, включая справедливое распределение интересов по всему земному шару. Он задумывался о возможности войны с западными государствами, но видел такой конфликт далеко в будущем. «Я полностью уверен, что войны не будет, это чепуха. Они (Британия и США) не способны развязать войну против нас», сказал Сталин польскому коммунистическому лидеру Владиславу Гомулке в ноябре 1945 года. «Через 30 лет, или около того, они захотят начать другую войну».

Кроме установления советской сферы влияния в Восточной Европе сталинским приоритетом после войны была экономическая реконструкция и послевоенные договоры о безопасности. Прежде всего будущее сдерживание немецкого государства и установление взаимовыгодной долговременной разрядки (detente) с Британией, и США. Холодная война разрушила все его планы. Это произошло потому, что на западный взгляд сталинская политика и идеологические амбиции представляли собой безграничный советский, и коммунистический экспансионизм. Британия и США противились потому, что видели сталинские попытки установления гегемонии в Европе, сделанные им в опасении того, что его прежние союзники попытаются скатиться назад к военному противостоянию. В то время, как западные лидеры твердили о советском экспансионизме, Сталин жаловался на англо-американский глобализм. Сталин не мог понять, почему запад чувствует угрозу в советских действиях в Европе, тогда как он считал их естественными, оборонительными и ограниченными. По его идеологическим убеждениям послевоенный сдвиг влево в Европе был выражением неизбежного и необратимого исторического процесса перехода к социализму. Но Сталин был также реалистом и прагматиком, ясно видящим, что в открытом политическом и идеологическом состязании с западом он проиграет. Так как Великий Альянс распадался и холодная война приближалась, он склонялся к закрытию СССР, и советской сферы влияния в Восточной Европе от западного влияния. У себя дома Сталин вновь разыграл патриотическую карту. В это время он принял решение сделать упор на ксенофобию даже более, чем в 30-х годах. На международной арене сталинским идеологическим лозунгом стала защита национальной независимости европейских государств от британского и американского доминирования.

Холодная война началась в 1947 году с заявления Трумэна в марте о всемирной борьбе против коммунистической агрессии и экспансионизма, и затем, в июне, торжественного начала плана Маршалла для политической, и экономической реконструкции послевоенной Европы. Сталин ответил введением коммунистического и советского контроля в Восточной Европе, и объявил посредством речи Жданова в сентябре 1947 года, что два конфликтующих направления в послевоенной международной политике укрепились в расколе на два лагеря — лагерь империализма, реакции и войны, и лагерь социализма, демократии и прогресса.

Но даже после обоюдных деклараций холодной войны Сталин надеялся предотвратить раскол с Западом и оставлял двери открытыми для переговоров, и компромисса. Он, в частности, беспокоился о восстановлении немецкой угрозы. В конце войны Германия была разделена на советскую, американскую, британскую и французскую оккупационные зоны. Сталинское опасение, что западные зоны Германии станут главной опорой антисоветского блока, подтвердилось. Был спровоцирован первый большой кризис холодной войны — берлинский воздушный мост 1948-49 годов. Берлин был также разделён в 1945 году, но он был расположен в советской зоне оккупации в Восточной Германии. В ходе ведения переговоров о будущем Германии Сталин отрезал трассу снабжения Западного Берлина. Но он не мешал воздушному снабжению. Берлинский кризис ускорил процесс установления Западно-Германского независимого государства в мае 1949 года и подписания месяцем ранее договора по НАТО, военному и политическому союзу под руководством Америки для защиты Западной Европы от советского нападения, или угроз.

Советская неудача в отношении Германии была одним из многих сталинских просчётов в ходе холодной войны. Наиболее дорогостоящим и опасным была корейская война. Убеждённый северо-корейским лидером Ким Ир-Сеном, Сталин санкционировал нападение на Южную Корею в июне 1950 года. Сначала всё было хорошо, и в течении нескольких недель войска Северной Кореи захватили бОльшую часть страны. Однако военная интервенция под руководством США и под эгидой ООН быстро произвела поворот в войне. Армия Ким Ир-Сена отступила на север, и только вынужденная интервенция коммунистического Китая спасла его режим от полной катастрофы. Это развитие «кислых» отношений между Сталиным и китайским вождём Мао Дзе-Дуном, и война, стоили больших политических и военных потерь.

Ещё не закончились трудности в международных делах, как появилась угроза сталинскому положению дома. Победа в войне сделала его лидерство неоспоримым и неизменным, в то время, как народное поклонение достигло абсурдных высот. Сталинская внутренняя политика после войны часто характеризуется, как возврат к коммунистической «ортодоксии» и «нормальному» состоянию. И это, в определённом смысле, правильно. В ходе войны Сталин отработал свой метод управления применяясь к ситуации. Он признал необходимость гибкости в военных, культурных и экономических делах, и подготовил разрешение бОльшего разнообразия голосов, высказывавших свои мысли в советской прессе. В контексте Великого Альянса он открыл страну внешнему влиянию. Однако, Сталин не смог повернуть коммунистическую партию, его главный инструмент власти, к продолжению этого стиля руководства в мирное время. Ухудшение международного положения также поощрило поворот к ортодоксии в идеологии и политических методах. Но война изменила всё, и ситема сталинского представительства не могла оставаться прежней. Коммунистическая система получила новую опору легитимности — Великую Отечественную войну. Но это также обязывало поступать в новых условиях соответственно расчётам на будущее. Миллионы вернувшихся с войны ветеранов вступили в партию и вошли в государственные структуры. Национального джинна невозможно было загнать обратно в бутылку. Мобилизация русского национального чувства помогла выиграть войну, но также и спровоцировала национальную вражду между другими этническими группами в СССР, что породило борьбу за политическое влияние и репрессии.