Сквозь годы - Кэй Мортинсен

Девушка готова была расплакаться. Не успела она влюбиться в Коула, как ее мечты тут же жестоко разрушили. Конечно, у него блестящее будущее, и он наверняка женится на умной и красивой женщине, которая будет способствовать его карьере, устраивая светские приемы и изысканные обеды…

И все же, как ни странно, Глэдис удалось скрыть свои чувства.

— Наверное, ты прав, — тихо согласилась она.

По губам Коула скользнула змеиная усмешка.

— Значит, ты в курсе?

— Да, — ответила она, глотая подступающие слезы. — Мама как-то говорила мне об этом.

Болезненная гримаса исказила его лицо, и она мгновенно вспомнила, что он провел детство в приюте. Тронув его за рукав, Глэдис лихорадочно заговорила:

— Я сочувствую тебе, Коул. Ты себе не представляешь, как бы я хотела, чтобы Джерри больше не обижал тебя, чтобы вы стали друзьями…

— Не стоит желать невозможного, Глэдис, — ответил он, заглядывая ей в глаза.

Она улыбнулась и безотчетно взяла его за руку. Тут же у них обоих возникло странное ощущение, будто замкнулась электрическая цепь. Что-то внутри у Глэдис вспыхнуло и жидкой лавой растеклось по всему телу. Они все крепче сжимали друг другу руки. С ним творится то же самое, удивленно подумала она, глядя на Коула.

— Я постараюсь помирить вас, — пообещала она.

— Это в твоем духе, — шепнул он, и теплое чувство, с которым он произнес эти слова, вызвало у Глэдис непроизвольную дрожь. — Ты всегда беспокоишься о других, защищаешь слабых, заботишься о больных…

Свободной рукой Коул убрал с ее лба выбившиеся кудряшки смоляных волос, и она всем телом ощутила его близость. Голова Глэдис запрокинулась, губы с готовностью раскрылись, ожидая поцелуя, и тут она с ужасом осознала, что ведет себя как доступная женщина.

— Я… — Девушка облизала языком пересохшие губы и сжалась, вспыхнув под его горящим взглядом, устремленным на ее бедра, обтянутые коротенькой юбчонкой, из которой она давно выросла. — Ничего во мне нет особенного, — наконец удалось выговорить ей. — Многие люди сочувствуют чужим бедам и помогают бездомным животным.

Только бы Коул не дотрагивался до нее! Глэдис чуть не задохнулась, когда он кончиком пальца коснулся мочки ее уха. Ей все труднее становилось сохранять внешнее хладнокровие.

— Вспомни, ты ведь тоже вставал на мою защиту, когда меня обижали! — напомнила она.

— Ты была похожа на раненую птичку, — тихо пробормотал он.

То, о чем говорили его глаза, возбуждало Глэдис, но отвести взгляд она была не в силах.

Его ладонь легла ей на шею, и в глубине ее лона стало жарко и влажно. Что-то странное творилось с ней! Голос ее стал хриплым, словно она нарочно пыталась соблазнить Коула, и она не могла ничего изменить.

— Потом ты делал те к-клетки для… — Глэдис отчаянно старалась скрыть, какое действие оказывает на нее его взгляд, — моих больных животных, — почти не дыша, закончила она фразу.

Повисло долгое молчание. Коул неотрывно смотрел в ее глаза. Голова у Глэдис закружилась еще сильнее, глаза закрылись, и она качнулась к нему, но тут же опомнилась и стыдливо отпрянула, ощутив болезненное прикосновение набухших сосков к натянутой ткани платья.

— Глэдис, я уверен, что мне никогда не найти другой женщины, такой же чудесной, доброй и красивой, как ты. — Его низкий голос звучал так страстно, что ее опять словно током пронзило.

Постепенно до Глэдис дошел смысл этих слов.

— Да что ты! Я же вовсе не красива!

На лице Коула промелькнула обезоруживающе нежная улыбка.

— Неправда. Ты была красивой еще в детстве, когда твои косички и торчали, словно свиные хвостики, а на носу сидели очки, — сказал он.

— А, теперь понимаю, ты просто насмехаешься… — обиженно пробормотала Глэдис.

— Ничего подобного! — горячо возразил Коул. — Ты была прекрасна, потому что любила все живое. Но теперь… когда я гляжу на тебя, у меня просто дух захватывает, — тихо произнес он.

Сердце Глэдис кувыркалось в груди, щеки горели. Никогда еще она не видела у Коула такого выражения глаз. В каком-то сонном чувственном оцепенении он изучал ее округлившиеся глаза, пухлые губы…

Не может быть! Он считает ее привлекательной! Даже желанной! Разве могла она об этом мечтать?!

Глэдис впервые почувствовала себя женщиной.

— Коул! — У нее даже тембр голоса изменился.

Ей захотелось ощутить его объятия, и глаза ее красноречиво говорили об этом. Повинуясь этому немому призыву, Коул обнял ее за худенькие плечи и притянул к себе. Глэдис блаженно закрыла глаза и подняла к нему лицо, дрожа от страсти.

— Я хочу целовать тебя всю! Любить тебя всю ночь!

Их губы слились в поцелуе…

Глэдис замерла над тортом. Руки ее тряслись. Всю жизнь она будет помнить тот взрыв желания и всю жизнь будет сожалеть о том, что сделала потом…

Ей хотелось сорвать с себя одежду и отдаться Коулу прямо здесь, на лестнице, но, видимо, капля разума еще теплилась в ее воспаленном мозгу, и она сделала единственное, на что еще была способна.

Глэдис хотелось выглядеть в глазах более взрослого Коула не девочкой из захолустья, которая растаяла от первого же поцелуя, а эдакой умудренной житейским опытом женщиной. Вспомнив о героине фильма, который недавно смотрела, она гордо произнесла:

— Остановись! Я не собираюсь заходить так далеко, пока у меня на пальце нет обручального кольца!

В фильме героиня удалялась, оставляя героя рвать на себе волосы. Но то было на экране, а сейчас, в реальной жизни, Глэдис безумно жаждала поцелуев Коула, и глаза выдавали ее.

— Просто поцелуй меня, Коул, и больше ничего! — охрипшим голосом попросила она.

— Нет, — резко ответил он, не отрывая горящих глаз от ее призывно полуоткрытых губ. — Поцелуев мне недостаточно, Глэдис.

И в доказательство своих слов он провел ладонью по ее разгоряченному телу. Ответное желание забурлило в ней.

Глэдис испугалась, что вот-вот окончательно потеряет голову, и отпрянула.

Да это же просто похоть, твердила она себе. Мать не зря предупреждала, что Коул и Джерри, возможно, попытаются совратить ее, и призывала помнить, что для них она всегда будет только объектом для секса. Любви здесь быть не может, потому что она им не ровня; ни один Лиммерикс никогда не женится на внебрачной дочери экономки.

Глэдис сделала глубокий вдох и послушалась отрезвляющего голоса рассудка.

— Коул, мне нужно больше, чем ты можешь дать, — сказала она. — Ты не для меня. — Она гордо подняла голову и посмотрела ему в глаза.

Он застыл, словно получив пощечину.

Подобрав с полу вещи, Глэдис прошла в комнату и закрыла за собой дверь. Там она бросилась на постель и выплакала свою боль, заглушая рыдания подушкой.