Миллион терзаний - Валентин Катаев

Ш у р а. Ах ты, язва.

Парасюк уходит.

ЯВЛЕНИЕ XVIII

Шура одна.

Ш у р а. А набросано! А накурено! Только выскочи из квартиры... (Поднимает с полу квитанцию.) Квитанция какая-то: "Магазином Госторга уплачено Экипажеву А.Э. за дамские бриллиантовые серьги четыре тысячи пятьдесят рублей". Такой документ прямо на полу валяется, как сметье. Ей-богу, эти интеллигенты - чистые дети. Такой денежный документ! Надо его спрятать и Мишке отдать, а то старик уж совсем никуда не годится.

ЯВЛЕНИЕ XIX

Входит Экипажев.

Э к и п а ж е в. Где зять?

Ш у р а. Сказал, что извиняется. В академию пошел. (Уходит.)

Э к и п а ж е в. Зять пошел в академию. Вот это зять! А вы говорите Дарвин!

ЯВЛЕНИЕ XX

Входит Ананасов, трезвый, но с сильного перепоя.

Э к и п а ж е в (про себя). Парасюк.

А н а н а с о в. Здравствуйте.

Э к и п а ж е в (про себя). За приданым пришел.

А н а н а с о в. Здравствуйте, папаша!

Э к и п а ж е в (про себя). А вот я тебе сейчас пропишу папашу. (Ему.) Здравствуй, братец. Ты что ж это себе позволяешь, любезнейший? А?

А н а н а с о в. Простите великодушно. Несчастный случай. Немножко с дороги переложил. Ничего не помню.

Э к и п а ж е в. Ах, ничего не помнишь? Так я тебе могу напомнить.

А н а н а с о в. Кажется, я с вами на брудершафт не пил.

Э к и п а ж е в. На брудершафт? Вот как! Оказывается, ты даже такие тонкие слова понимаешь? Брудер-шафт! Хм... Это любопытно.

А н а н а с о в. Позвольте...

Э к и п а ж е в. Не позволю! Да как ты осмелился? Да я, братец, не посмотрю на то, что ты мастеровой!

А н а н а с о в. Позвольте...

Э к и п а ж е в. Не поз-зволю! Да что же это ты, милейший, а? Советского законодательства не знаешь? Против собственной власти прешь? Приданое требуешь?

А н а н а с о в. Уговор дороже денег.

Э к и п а ж е в. Уговор? С кем уговор?

А н а н а с о в. С дочкой вашей. С моей супругой.

Э к и п а ж е в. Вот как! Успел уговориться уже! Напрасно, любезный, торопился. Я ее проклял и лишаю приданого. Нуте-с!

А н а н а с о в. Не имеете права!

Э к и п а ж е в. Не имею права? Ах, так! Ты, кажется, позволяешь себе учить меня советскому законодательству? Бриллиантов тебе подавай? Жемчугов? Рубинов? Сапфиров? Хризопразов? А тебе, хаму, не известно, что в Советской стране приданое отменяется? Тебе что, феодализма захотелось? А вот я тебя за такие мысли в милицию сейчас отправлю! Вот будет тебе тогда в милиции феодализм!

А н а н а с о в. Но, папаша...

Э к и п а ж е в. Молчать! Никакой я тебе не папаша! Я не давал согласия на ваш брак. Вон из моего дома!

А н а н а с о в. Что вы этим хотите сказать?

Э к и п а ж е в. А то самое. Пошел вон из моего дома!

А н а н а с о в. А! После того, что вы позволили себе по отношению ко мне, нам остается одно: взять свои вещи, немедленно переселиться к вам и жить до тех пор, пока вы не отдадите приданое, чтобы мы могли купить себе приличную комнату.

Э к и п а ж е в. Ну, нет-с, любезнейший. Дудки! Хоть ты и директор, и класс-гегемон, и хозяин положения, и прочее, и прочее, но попрошу не забывать, что я не одинок. На моей стороне первоклассный юрист Ананасов.

А н а н а с о в. Ананасов?

Э к и п а ж е в. Да-с! Старик Ананасов! Я сегодня приглашен к старику Ананасову на чашку чаю.

А н а н а с о в. Плевал я на старика Ананасова! Я сам себе Ананасов!

Э к и п а ж е в. Вы видите, господин Белинский?

А н а н а с о в. Только без лирики! Я не марксист. Короче: серьги на бочку, или я вам устрою небывалый, феерический скандал в публичном месте!

Э к и п а ж е в. Вон!

А н а н а с о в. Ах, так! Но имейте в виду. От меня никуда не скроетесь. Ни-ку-да! На дне моря найду! Найду и публично набью морду!

Э к и п а ж е в. Вон!

Ананасов уходит.

ЯВЛЕНИЕ XXI

Входит Шура.

Ш у р а. Батюшки! Что случилось?

Э к и п а ж е в. Меня оскорбил хам. Мерси! Но мы еще посмотрим!

ЯВЛЕНИЕ XXII

Входит неподвижная и холодная, как статуя, Артамонова

с кастрюлей дымящихся щей. Ее сопровождают оба

жильца, которые изредка заглядывают в кастрюлю.

Э к и п а ж е в (к Артамоновой). Ангина Павловна! Вы интеллигентная женщина. Только вы одна можете понять меня. Почему вы молчите? Меня только что оскорбил хам, а вы молчите? Ах, простите, у вас руки заняты...

ЯВЛЕНИЕ XXIII

Входит Миша в штатском.

М и ш а. Папаша, я...

Ш у р а. Говори, говори...

Э к и п а ж е в (сыну). Здравствуй, любезнейший! Что же это ты, братец?.. А? То есть что я такое говорю! Здравствуй, Михаил.

М и ш а. Я, папаша...

Ш у р а. Говори, говори, не бойся.

М и ш а. Папаша, я... (Шуре.) Не могу.

Ш у р а. Ну, давай я скажу.

М и ш а. С ума сошла! Я, папаша, знаешь, все подумываю, не поступить ли мне действительно на службу. Нельзя же в самом деле все время без работы небо коптить. Например, я определенно думаю поступить в милицию...

Э к и п а ж е в. Молчи! Ни слова! Младшая дочь вышла замуж за хама. Не хватало еще, чтобы единственный сын сделался городовым. Имей в виду, перед всеми говорю: увижу тебя в милицейской форме - прокляну.

М и ш а. Ну что вы расстраиваетесь, папаша? Жизнь меняется. Отцы и дети...

Э к и п а ж е в. "Дворянское гнездо". "Записки охотника". "Тарас Бульба". Не раздражай меня! Молчи. (Вспомнив.) Парасюк! У-у! Ангина Павловна, вы - мать. Вы одна можете понять. Ах, у вас руки заняты. Пардон... Вот-с, господин Белинский! Я же вам говорил: придет хам. И он пришел. Пришел и требует у нас с вами приданое. От лица русской интеллигенции - мерси!

Ш у р а. Это Достоевский, Анатолий Эсперович.

Э к и п а ж е в. Разве? Фу, черт! До того мухи за тринадцать лет засидели, что неизвестно, где кончается Достоевский и где начинается Белинский. Мерси! Но мы еще повоюем с хамом, черт возьми! Теперь нас двое я и Ананасов. Нас с Ананасовым голыми руками не возьмешь. Скорее! Где мой старый верный боевой сюртук? К Ананасову! К Ананасову! Где это?.. (Вынимает адрес.) Рогожская застава. Эк ведь куда порядочного человека большевики загнали... А впрочем, район весьма фешенебельный. Не правда ли, Ангина Павловна? Третий Песочный переулок... Спасибо, что не четвертый... Дом номер три А. Все-таки А, а не Б. И то хорошо... Четвертый корпус, третий подъезд, квартира номер семьдесят... Эх, Николай Николаевич, Николай Николаевич... Бедная, бедная русская интеллигенция... Но! Терпенье! Терпенье! Мы еще увидим небо в алмазах, не так ли, Ангина Павловна? Ах, извините. У вас руки заняты. Мы еще высоко держим знамя... Она еще взойдет, заря, заря пленительного счастья... Чем ночь черней, тем ярче звезды...

А р т а м о н о в а. Анатолий Эсперович! Скажите правду. Это вы плюнули в кастрюлю?

Э к и п а ж е в. Что вы этим хотите сказать?

А р т а м о н о в а. Я вас спрашиваю: это вы плюнули в наш борщ?

Э к и п а ж е в. Какая гадость!

А р т а м о н о в а. Я знаю. Это вы плюнули.

Э к и п а ж е в. Клянусь честью - не я!

А р т а м о н о в а. Нет, вы!

Э к и п а ж е в. Откуда вы знаете?

Ш у р а (заглядывает в кастрюлю). Слюна желтая. Во всей квартире только у вас у одного слюна табачная. Не будь я гадом.

Занавес.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Вечер того же дня. Квартира Парасюков в новом

кооперативном доме. Открыт балкон. Внизу гулянье,

может быть музыка. Парасюки переселились сюда дня три

тому назад. Есть книги и портреты. Дверь в ванную.

Еще очень светло.

ЯВЛЕНИЕ I

Парасюки: мать и дедушка.

М а т ь. Вот тебе чистое белье.

Д е д у ш к а. Не буду купаться.

М а т ь. Здравствуйте! Это что за новости?

Д е д у ш к а. Не буду купаться в ванне. Освободи.

М а т ь. Как это - не буду? За милую душу выкупаешься.

Д е д у ш к а. Я не граф, чтоб в ваннах купаться. Я лучше на балкончике посижу, музыку послушаю. А в ваннах пускай графы купаются. Освободи!

ЯВЛЕНИЕ II

Из ванной выходит отец. Он в синем холщовом халате,

мокрый, причесывается.

О т е ц. Битте-дритте! Хар-рошая штука - душ после работы. Кто его выдумал? Я б этому человеку непременно поставил большой памятник на самом видном месте. Факт.

М а т ь. А он не хочет купаться.

О т е ц. Кто не хочет купаться?

М а т ь. Дедушка.

О т е ц. Срам какой!

Д е д у ш к а. Я не граф!

М а т ь. Заладил!

О т е ц. Ну, многоуважаемый Иван Сидорович, хоть ты мне и папаша, хоть ты и не граф, а придется, кажется, к тебе применить революционное насилие. Иди в ванну!

Д е д у ш к а. Увольте! Освободите!

О т е ц. Хватай-ка его, мать, за руки, а я его возьму за ноги.

Д е д у ш к а. Не щекотите меня! Ну вас! Не щекотите! Я не граф!

О т е ц. В два счета!

Д е д у ш к а. Но пойду!

О т е ц. Иди!

Д е д у ш к а. Не пойду. Ну вас!.. Пустите!.. Грех вам!..

М а т ь. Снимай портки!

О т е ц. Живо!

Д е д у ш к а. Не сниму!

М а т ь. Ты что же, всю нашу фамилию осрамить хочешь? Знаешь, какого человека мы к себе в гости ждем? И ты хочешь перед этим интеллигентным родственником появиться такой неумытой хрюшкой?