А отличники сдохли первыми... Часть 2 (СИ) - "R. Renton"

Я поравнялся с моим попутчиком и посветил вперёд, чтобы увидеть источник этой вселенской скорби. И меня чуть не стошнило.

Прямо по курсу, почти у самого пожарного выхода, на полу лежало существо, лицом напоминающее женщину среднего возраста, с закрытыми впавшими глазами. Только очень истощённую. К этому образу добавлялись ещё и густые тёмные волосы, разбросанные вокруг головы по полу длинными прядями — не оставляя сомнений в половой принадлежности тела.

Помимо этого, сомнения рассеивались ещё и при взгляде ниже лица — обвисшие по бокам сморщенные груди обрамляли неимоверных размеров полупрозрачный, мерно подрагивающий живот. Размер раздувшегося чрева был примерно с лежащего гиппопотама. Ниже из-под него выглядывали только босые ступни — остальные ноги были полностью скрыты под раздувшимся кожаным мешком, покрытым сетью пульсирующих кровеносных сосудов. А под сосудами в свете фонаря сквозь кожу виднелся силуэт какого-то скрюченного тела с плохо различимыми чертами, будто бы плавающего внутри этого отвратительного пузыря. Силуэт иногда судорожно подёргивался, толкая свою оболочку — при этом становилось заметно, насколько она тонкая и как сильно растянута.

Вокруг валяющегося на полу существа спиной к нам стоял редкий строй достаточно крупных жор. Примерно с десяток. Заметив свет фонаря, они обернулись и глухо зарычали.

Мой проводник не остановился ни на секунду, продолжая приближаться к этой кошмарной сцене — и я крадучись шагнул за ним. Жоры вокруг «беременной» твари заворчали громче, развернулись и шагнули нам на встречу. Они не обратили никакого внимания на идущего впереди меня, но совершенно точно вперились взглядами в мою фигуру.

Я сунул фонарик в рот, перехватил косу двумя руками и отступил.

Словно убедившись в том, что я отошёл обратно за какую-то невидимую черту, здоровенные твари расслабились, медленно повернулись назад и снова вгляделись в отвратительное пузо прямо перед ними.

Мой проводник прошёл мимо них, обошёл подрагивающий пузырь и опустился на колени перед лицом женщины. Медленно наклонившись, он взялся руками за подбородок и нос, раскрыл рот и припал к нему губами. Тело жоры сотрясла судорога. Ещё одна. И, судя по звукам, его начало тошнить прямо в раздвинутый рот.

Не в силах наблюдать это зрелище, я выплюнул фонарик обратно в руку и попятился. Пустой желудок всё-таки попытался извергнуть из себя хоть что-то, но кроме плевка желчи, из него так ничего и не вышло.

Этот выход был для меня закрыт. Двери в боковые палаты, из окон которых можно было бы вылезти в нужную сторону, были за той самой невидимой границей, которую охранял этот могучий десяток. Можно было поискать выход через окна второго этажа. Хотя в этом старом здании он был довольно высоким. И прыжок легко мог закончиться переломом или вывихом.

Но теперь у меня созрела совсем другая идея…

Глава 4. Тройняшки

Выбежав из хирургического отделения на улицу, я не увидел у входа знакомый фургон.

— Где Механ!? Он чё, с нами не пойдёт что ли?

— Канеш не, ты чё. Они с Перцем ищут откуда «гошей» вдарить получше… — Мне ответил крепкий паренёк в комбинезоне, дежуривший у входа.

Ладно, придётся позже тебя придушить, сволочь красноглазая…

— Сколько сейчас пацанов собрать сможем? Там в корпусах вариант — верняк! Прямо в подбрюшье сейчас пройдём этим вашим кадетам. В помещение, где у них медичек держат. Охрана дрыхнет, там же дети вообще! Они после этого сдадутся сразу, никакого «гоши» и не надо будет! — Выпалил я скороговоркой, не давая «лётчику» времени на размышления. — Давай, шевелись, братан, а то щас там караулы сменятся и тогда без боя не пролезем!

— Ну… Не знаю… — Пацан заметно разволновался при упоминании медсестёр. — Тут человек двадцать осталось… Хватит?

— Значит всех давай, кто рядом! Давай-давай-давай!!! Жду здесь!

Из стоящих на перекрёстке машин уже начали выглядывать заинтересованные заспанные морды — моё приглашение к разврату долетело и до них. Чуть поодаль по улице Чернышевского стало заметно движение от позиций центровых — из-за брошенных на улице машин к нам потянулись привлечённые шумихой подростки в камуфляже.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Уже через несколько минут передо мной собралась возбуждённо галдящая толпа человек в пятнадцать. Которая уже перешла от недоумённых вопросов к требованиям немедленно выдвигаться по найденному мною тайному проходу. Слухи о том, что этим путём можно добраться прямо до аппетитных студенточек быстро переросли в восторженные восклицания о целом складе медицинского спирта совсем неподалёку от них.

Тут были как «лётчики» с автоматами, так и дети помладше — гопники с Капрона, вооружённые кто во что горазд. С Чернышевского подтянулись и несколько центровых — эти изо всех сил старались высокомерно держаться особняком. Но они быстро сдались под общим настроением толпы и тоже начали подвывать радостным прогнозам о куче баб и море алкоголя на расстоянии вытянутой руки.

Чем громче галдели возбуждённые дети, тем больше человек подтягивалось к нам со всех сторон ещё. В отсутствие своих командиров эти малолетние бандиты забывали о дисциплине и лояльности за считанные минуты. Особенно когда намечается такое веселье.

— Так, ну-ка тихо, а то жоры языки откусят! — Я пытался перекричать толпу, но выходило так себе. Желчь обожгла горло, и голос осип.

Привлечь внимание удалось только бряцанием косы по ближайшей тачке.

— Короче, братва… Идём строго за мной. — Пока я вещал, по толпе ходили осторожные перешёптывания. — Не бежим, жор по пути не трогаем, обходим. И самое главное — тишина и никаких фонарей кроме моего! Если ваш галдёж услышит охрана — всё, пиздец всему. Заметят свет в корпусах — то же самое. Всем понятно?

Нестройный хор ломающихся голосов выдал дружное «ага-а-а».

— За мной.

Пока мы пробирались по хирургии, стадо разгорячённых дебилов за моей спиной всё равно постоянно о чём-то переругивалось, то и дело выясняя, кто первый должен пройти в том или ином узком месте. В итоге довольно быстро произошло выстраивание естественной иерархии. Сразу за мной двигались самые рослые и вооружённые лучше всех. Потом гуськом тянулись пацаны помельче, но тоже с огнестрелом. И замыкала нашу колонну награждённая подзатыльниками и пинками мелкотня с палками и ножами.

Заставить их заткнуться я не пытался. Постепенно атмосфера мёртвой больницы вынудила их притихнуть самостоятельно. За спиной теперь слышалось только пошмыгивание, сопение, тихое бряцание оружия на плечах и осторожные шаги. Никто не делал попыток обсудить жор во дворе или открывшиеся внутри апокалиптичные виды. Привыкли уже к такому — они же почти каждый день мародёрствуют по похожим местам. Только когда толпа детей заметила скопление жертв вируса около инфекционного корпуса, по ней пронёсся вздох удивления. Но как только они заметили, что жоры на них почти не реагируют, шум быстро улёгся.

— Вон в те окна залезаем и ждём в коридоре. Жор не трогать! — Я указал на угол инфекционного корпуса и, встав рядом, принялся пересчитывать подростков, карабкающихся на подоконники. Двадцать семь будущих трупов. Одним из последних в окно полез мой недавний знакомый.

— О, и ты решил героем стать, земляк?

Он не уловил двойного смысла:

— А чё… Все пошли и я пошёл… — Натужно пыхтя и сверкая очками, он всё-таки перебросил свою тушку внутрь здания. Помогать ему никто и не думал.

— Держись-ка поближе… — Я ничуть ему не сочувствовал. Этот волчонок без разговоров и мне нож в пузо всадит при первом же шухере, не смотри что в очках. Но он мог быть полезен.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Выстроившись в старом порядке, дети ждали меня внутри.

— Вперёд… Там узкое место будет. Проходите осторожно, по одному и за дверями ждите остальных. Свет не включать. Отсюда уже постовым видно. — То что я сам не иду первым ни у кого вопросов не вызывало. Конечно, ведь кто я вообще такой, чтобы поперёк них лезть.