Вы просили нескромной судьбы? или Русский фатум - Светлана Борминская

– Голова ватная, ноги поролоновые, – бормотала Наташа, включая газ и открывая холодильник.

Достав привычный набор – вчерашнюю рисовую кашу, увесистую жопку докторской колбасы, три яйца и масло, Наташа быстро начала готовить завтрак, только руки стремительно мелькали над плитой.

– Наташа! – высунулся из ванной ее благоверный с мыльной пеной на щеках. – Ты скоро? Спишь много, Наташа...

«Мне достался битюг, что и требовалось доказать...» – мешая кашу в кастрюле, добродушно возмутилась Наташа.

Каша горела, чай кипел, Наташа задумчиво глядела на волнистого и бойкого попугайчика в клетке, и сердце ее сжималось. Нет, даже скорее ежилось.

«Я появилась на свет, видимо, от какого-то чумового сперматозоида, – глядя на спину мужа, мелькавшую в проеме дверей, думала Наташа, заваривая чай прямо в чашках. – Ну зачем я вчера просила счастья? А вдруг и правда оно свалится на мою нечесаную голову, и что я буду с ним делать, а?.. Возьмет, постучится в дверь, а я и не услышу? – Наташа взглянула на часы и аккуратно, чтобы не расплескать, поставила на стол чашки с чаем и выключила газ. – Мои невероятные мечты! – вздохнула она и, установив в центр стола кастрюльку с горячей рисовой кашей, кинула в нее остаток вологодского масла из пачки. – Вот Зальцбургский фестиваль, к примеру, или праздник хризантем в Японии... Ну неужели я никогда так и не увижу их?»

Наташа поглядела на вошедшего в кухню мужа и тяжело вздохнула. «Жвачное животное, – так обидно назвала Наташиного мужа мама в первый свой визит к дочери в Москву. – Уже два жвачных животных», – сказала она и про подросшего внука, Наташиного сына, через десять лет после его рождения.

«Это не я, это не со мной, – подумала Наташа, глядя на отвисший живот мужа и его волосатые плечи».

«Это – с тобой, это – ты, – прошептал внутренний голос. – Я не знаю, что мне делать с собой теперешней. А когда я дышу, во мне словно мурчит неродившийся котенок».

Наташа налила чай и грустно улыбнулась своим мыслям.

– А кулинария – не твой вид спорта, – вылизав дочиста кастрюлю со вчерашней кашей, подал голос муж.

Сын Павлик фыркнул, давясь бутербродом и забыв про чай.

– Пей, солнышко, – Наташа подвинула чашку.

Павлик, прихлебывая чай, листал учебник по алгебре.

«Я – и звук колокольчиков... – медленно размешивая чаинки в своей чашке, думала Наташа, пока сын собирался в школу. – Я жалею о том, чего не было... Именно так... Зато столько всего было, но почему-то думаешь о невозможной мелочи – которая не случилась... Такой звук колокольчиков, и поворот головы на этот звук...»

– Я сегодня дома, Наташ, – позавтракав, бодро сообщил благоверный. – Простыл, температура, – добавил он, кашляя.

Наташа кивнула и без лишних слов собралась варить кислые щи с копчеными ребрышками, ведь на столе всегда должен быть обед.

Сварив щи, она решила сходить в парочку издательств, однако была остановлена на пороге раздраженным кашлем...

– Ты куда, Наташ? – высунулся из спальни муж. – Я болею, а ты уходишь?..

«За двенадцать лет я так устала от тебя, Вова!» – хотелось закричать ей.

Но Наташа улыбнулась.

– Вовк, я в парочку издательств и домой, – как можно легкомысленней подмигнула Наташа, доставая из сумки помаду «мокко». – В магазин на обратном пути забегу, ладно?.. Что тебе купить?

– Пива и кальмаров.

Так, разрешение на выход из дома было получено, и Наташа, хлопнув дверью, оказалась на лестнице, где гуляли сквозняки и пахло кошками. Она сегодня нарядилась в новый шелковый костюм, который непривычно жал под мышками и стрелял электричеством.

Наташа постояла на лестничной клетке, привыкая к свободе, потом спустилась вниз и перешла улицу. Глаза все время натыкались на очередь у храма пророка Илии.

– Хорошо, что я там побывала. – Наташа благодарно взглянула на закрытую форточку бабушки Моркокиной. – Но как-то неудачно сформулировала я свои три желания, – пробормотала Наташа и свернула к метро; проходя мимо гаражей, она буквально нос к носу столкнулась с Анжеликой, своей соседкой.

На Анжелике были короткое платье-туника с широким поясом и чулки в крупную сетку.

– Привет, – искренне улыбнулась Наташа.

– Привет. Иду из бассейна, хочу тело богини к лету. – Соседка помахала пляжной сумкой.

– Ты и так богиня, – сочла нужным сказать Наташа, грустно подумав, что ей до состояния « богини » придется похудеть не меньше чем на четыре пуда.

– Все романы пишешь? – Анжелика внимательно разглядывала Наташу. – Как дела-то у тебя?..

– Потихоньку, не печатают пока, – вздохнула Наташа.

– Как ни выйду, все проливной дождь. – Анжелика поморщилась и подозрительно взглянула на Наташу. – Летим на море с нами? – вдруг предложила она.

– Ты смеешься?.. От мужа, от семьи?..

– Ну, как хочешь, а мой кобель в депрессии. – Анжелика вздохнула и быстро переступила стройными ножками. «Кобелем» она называла своего постоянного любовника – банкира Павла Олеговича Голду. – Наташка, где твоя улыбка?! – внезапно воскликнула она. – Ты что, разучилась улыбаться? Ты же другая была десять лет назад. Я помню. – Анжелика обняла ее. – Улыбайся, тебе идет!..

«Да ничего я не разучилась улыбаться...» – подумала Наташа, вежливо отстраняясь.

– Наташ, не обижайся, но ты выбрала себе не тот образ, я давно хотела тебе сказать, – потрепав ее за рукав, тихо сказала Анжелика.

– Почему? – искренне удивилась Наташа.

– Ты уникальная божья тварь, Наташ. – Анжелика вздохнула. – Ну, скажи, на каком рынке ты купила это?.. Где ты откопала вот эту юбку, у которой перед, как зад?.. Костюм клуши!.. А сиреневые кроссовки сорок второго размера?! Ты ж была красивая и рыжая, я помню...

– Я и забыла, какая я была, – вздохнула Наташа.

Мимо них, сигналя, проехала «Скорая помощь», у подъезда машину встречал белый питбуль Боеприпас.

– Тебе срочно надо худеть, Наташ, срочно! – Анжелика дважды обошла Тупицыну, с ужасом тараща глаза. – Шоколад с мятой ешь, только не больше плитки в день.

– И что? – удивилась Наташа. – Похудею?..

– Похудеешь, – соседка улыбнувшись, вздохнула. – Обязательно. На, хочешь мой фруктовый блеск для губ? – Анжелика вытащила из сумки и отдала Наташе флакончик блеска. – Мне цвет все равно не идет, пользуйся...

– Спасибо, – поблагодарила Наташа. – А я вчера счастья ходила просить, – кивнула она на храм. – Не собираешься?

– Я сейчас не в том настроении, а не помешало бы. – Анжелика отскочила на тротуар, потянув Наташу за собой. Мимо протряслась раскрашенная в ядовито-зеленый цвет колымага «Ритуальные услуги для кошек энд собак» и остановилась у закрытого крайнего гаража.

– Ну, пока, Наташка, – попрощалась Анжелика и, недолго помешкав, решительно направилась к храму.

– Пока, – посмотрела ей вслед Наташа, поворачивая к метро.

– Какая ценная баба пошла, видал, какие у нее ноги? – глядя вслед Наташе, спешащей к метро, присвистнул Александр Акимыч Невменько.

– И руки тоже, – кивнул Евгений Иванович Чихмачян. – Познакомь, а?..

Акимыч грустно глядел вслед Наташе.

– Это Наташка, с пятого этажа. Вовика жена, – констатировал он.

– А я думал, мать-героиня, – присвистнул Чихмачян. – Хорошая женщина, и с такой фигурой, что не глядя женился бы.

– Хорошая она, – согласился Акимыч и пояснил по-приятельски: – Только Вовик ее никому не отдаст!

Евгений Иванович высморкался в платок и изрек:

– А это как посмотреть...

Через час Наташа, красная, как рак, сидела перед редактором издательства «Эскимо» Жанной Аркадьевной Моренниковой. Редактор Моренникова не понаслышке была редкой язвой и работала с начинающими авторами в качестве гильотины.

– У тебя, Наташ, проблемы со стилем, читай внимательно рецензию на свой никудышный роман и следуй ей, как баркас следует ночью маяку, – на прощанье напутствовала Наташу Моренникова. – Но толку все равно не будет. Один пес, ничего у тебя не получится!..

Наташа, пятясь, вышла из «Эскимо» на улицу и вытерла слезы с толстых щек. Мимо по тротуару проходил какой-то холеный дядька при золотых часах, он прегадко посмотрел на Наташу. Та смахнула остатки слез пакетом, который несла, бросила взгляд на витрину ближайшего продуктового супермаркета, заставила себя улыбнуться, но почти сразу зажмурилась, так она была похожа на сноп свежескошенной травы в своем шелковом костюме в фиолетовую и зеленую клетку.

– Пора мне садиться на шоколадную диету, – тихо пробормотала Наташа и вошла в магазин. Купив себе пять плиток горького шоколада с мятой, она направилась к кассе. На нее насмешливо взглянула худенькая кассирша с пышной рыжей гривой и фыркнула в сторонку, но задумчивая Наташа, как и все начинающие авторы, таких мелочей просто не замечала и, оплатив покупку, вышла на улицу.