Два солнца в моей реке - Наталия Михайловна Терентьева

собаку – от природы, мальчик, о котором пришла поговорить его любящая мама, смотрит порноролики без устали и скуки – весь во власти природы, пара, никак не успокаивающаяся в поиске новых форм сексуальных развлечений, и пришедшая ко мне за советом, можно ли пригласить сводную сестру мужа на огонек, или это будет аморально (все-таки сестра, все-таки росли вместе, все-таки все мы христиане…) – тоже дети природы.

Возможно, те, кто приходит ко мне, лучше тех, кто имеет схожие проблемы и не приходит. Но иногда выдерживать откровенности моих посетителей непросто. Мне становится тошно, и я долго-долго еще не могу выкинуть из головы подробности, которые взрослые люди беззастенчиво выкладывают мне. Я же за это деньги получаю! Какие ни какие, а деньги, поэтому обязана слушать. И после этих разговоров я больше всего хочу пойти к психологу и поговорить с ним о том, как мне жить дальше – с кучей чужих тайн, стыдных, страшных, странных, невыносимых.

Глава 5

– Лёля! Почему дверь у тебя открыта?

Только один человек в мире зовет меня так. Когда-то звала мама, но это было очень давно, совсем в другой жизни.

– Ты ждешь кого-то? Или рассеянная до предела?

– Рассеянная до предела. И жду.

– Кого?

– Тебя.

– Ты знала, что я приеду?

– Конечно. Просто не успела уйти.

Мариша хмыкнула, подошла ко мне и обняла меня, пару секунд подержала в крепких объятьях, потом чуточку встряхнула, чмокнула в лоб и отпустила.

Мариша старше меня на четыре минуты, и она совсем другая. У нее другой цвет волос, другой цвет глаз, другая группа крови, у нее другие гены, как-то иначе распределились гены всех наших родственников по маминой и папиной линии. Мы разные во всем – разные, разные, разные… Так всегда говорила мама, так говорит Марина, так говорю я. И тем не менее, вопреки всем научным и ненаучным теориям, я знаю, когда Мариша болеет, она знает, когда мне плохо, я знаю, когда сестра решает ко мне приехать, садится и едет за двести пятьдесят километров, не написав мне ни единого слова, а она знает, когда я решаю сделать решительный шаг в отношениях с ним, и пишет: «Не спеши, подумай еще».

Как это происходит? Если иногда читать новости физической науки о микромире и его удивительных законах и понимать хотя бы пятую часть из того, что там происходит, знаешь – мир гораздо сложнее, чем нам говорят наши несложные органы чувств. Мы состоим из того, что не можем увидеть, пощупать, услышать – из квантов, а кванты – это энергия. У энергии другие законы, чем у материи, видимой, понятной нам, законы таинственные и сложные. Поэтому к одним людям идут бездомные собаки и коты, лисы, белки, еноты, не боятся, надеются на помощь и понимание, чувствуют… – что? А от других убегают свои же собственные закормленные четвероногие друзья и двуногие тоже.

Марина погладила мою рыжую кошечку Айю, которая бесстрашно подошла к ней. У милой, нежнейшей Айи плохой музыкальный слух, она любит самую невыносимую музыку и фальшивое пение моего соседа. Айя – глупышка, поэтому она не боится Марины, которая может накормить бездомную собаку или кошку, не поленится, вынесет им что-нибудь, но никогда не возьмет никого в дом, потому что на самом деле не любит, не понимает, не переносит рядом с собой никакую живность.

– Зачем ты приехала? Айя, уйди, Марина не любит животных!

Мариша пожала плечами.

– Села и поехала. Решила навестить сестру.

– Я не болею, чтобы меня навещать.

– У тебя портится характер.

– У тебя тоже. Ты стареешь. Ты раньше станешь старой. Ты вредная и бесчувственная. И родилась раньше.

Марина рассмеялась и отбросила рыжие волосы. Она их красит, ей идет, потому что она рыжая на самом деле и любит добавлять оттенки своим ярким волосам – медный, золотой. Я тоже однажды покрасилась в ярко-рыжий цвет, но мне невероятно не шло.

– Лёлька, ну я просто так приехала, соскучилась.

У Марины тоже нет детей. Это очень странно. И у нее, и у меня могут быть дети, просто не складывается, у каждой по своей причине. Я неправильно построила свою личную жизнь, потратила душу и время на неправильного человека в юности, и теперь вот тоже трачу в никуда. Марина занимается делами, которые не позволяют ей заводить семью, нет времени и возможности. И она не хочет бросать свое дело ни на один день. Иногда ей хочется тепла, и тогда она едет в питомник к бездомным собаками, кошкам, которые тоже хотят тепла, кормит их, разговаривает с ними, даже гладит. И уезжает, никого не взяв. Или едет ко мне. Я тепла не хочу, мне и так нормально, но я рада, когда приезжает Мариша. Кто-то может подумать, что мы чужие, ругаемся на каждом слове. Но нет. Мы так существуем с детства, никто не знает почему. И нам нормально.

Однажды в детстве я слышала, как бабушка выговаривала маме, допрашивала ее – не может ли так быть, что отцом одной из нас является вовсе не наш папа. Это ненаучно, но уж слишком мы непохожи. Я сказала об этом Марише, мы подрались, потом пошли к маме и хотели ее спросить напрямую. Но ни Мариша, ни тем более я не решились.

Папа погиб, когда нам было девять лет, в цеху, где он был инженером, упала балка, бабушка умерла, когда мы учились в седьмом классе, а мама, когда мы закончили одиннадцатый класс, сказала: «Ну вот, теперь я могу вам всё рассказать!» Оказалось, что мама ждала нашего совершеннолетия, чтобы всё рассказать, оставить нам квартиру и уехать жить в Австралию. Нам уже было по восемнадцать лет. Мама уехала, но так толком ничего и не рассказала.

Благодаря соцсетям мы знаем, что с ней все в порядке, что у нее там новая семья, мама родила нас совсем рано, в восемнадцать лет, и в Австралии родила еще мальчика, но с нами она почему-то общаться не очень хочет.

Марина думает, что мы приемные, поэтому мы такие разные. Я иногда думаю, что Марина права, и никакие мы не сестры, и поэтому мама нас не любит, но никогда ей этого не говорю. То, как поступила мама, даже если она и не родная нам, странно и чудовищно, ведь она нас растила. Как она могла так перечеркнуть всю свою жизнь? Но может быть, она так же, как я, растила чужих детей, и ей это просто надоело? И она нас не очень любит, так же, как я, не смогла по-настоящему полюбить дочку своего бывшего мужа?

– Ну что, всех психов вылечила? – Марина села на стол и достала электронную сигарету.

– Сигарету убирай, слезь со стола. А психи ко мне не ходят, ко мне ходят обычные люди.

– Ага, обычные люди, которые не могут решить свои проблемы без врача.

– Я не врач.

– Ай! – Марина махнула рукой. – Давай я тебе нормальную работу найду! Хватит уже на попе сидеть.

– Ты знаешь способ сидеть на чем-то еще? Нормальную – это продавать что-то?

– Чем еще можно заработать в нашей стране? Продавать то, что сделали китайцы, что вообще не нужно было делать. Но зато ты будешь нормально жить. И кстати, продавать необязательно. Я могу посадить тебя в какой-нибудь общественный фонд, будешь деньги распределять.

– Я хорошо живу, Мариш. Не переживай.

Меньше всего мне хотелось сегодня ссориться с сестрой. Иногда она мне кажется такой близкой, такой понятной, я знаю, что она сейчас скажет, я понимаю, почему она щурится, морщится, улыбается. Я так хорошо ее чувствую. И сегодня я знаю, что она приехала, потому что ей холодно и неуютно в ее огромной, шикарно обставленной квартире. Зачем ей это все?

Нашу квартиру, где мы жили с бабушкой, папой и мамой, потом только с мамой, мы продали. Купили себе квартиру в областном центре, где теперь живу я, а Марина – в столице соседней республики, где народу живет еще меньше, чем в нашем городе. Она поехала в эту столицу работать и неожиданно не пошла, а просто взлетела по карьерной лестнице. Тому были и личные причины, но моя сестра заслуживает быть на этом месте, я уверена.

Марина купила себе еще в пригороде на озере дом с большущим участком, а в городе выкупила квартиру наверху, соединив их и сделав