Суеверие - Дэвид Амброуз

До сих пор все попытки Элли свести с журналисткой счеты были напрасны. Ее имени не было в телефонном справочнике, а охранники у входа в редакцию журнала пригрозили старухе вызвать полицию, если она еще раз сюда сунется. Но Элли было на это плевать. Она знала, что рано или поздно своего добьется, и сегодня все складывалось на редкость удачно. Это будет незабываемый день. Элли чувствовала себя такой сильной, какой была только в молодости.

Несмотря на то, что до этого она видела Джоанну Кросс только раз, и в бесформенном балахоне, который был на ней в Храме Новой Звезды, Элли без труда узнала ее в изысканно одетой темноволосой женщине в сером пальто с рукавами «реглан», когда та вышла из здания.

Джоанна не замечала Элли, пока старуха не преградила ей путь у последней ступеньки, ведущей на тротуар. В глазах у нее горела такая ненависть, что Джоанна вздрогнула. Она знала, что Элли приходила в редакцию и смирилась с неизбежностью неприятной встречи. И то, что объяснение состоится здесь, на открытом месте, возможно, даже и к лучшему.

— Я тебя искала, — голос Элли звучал так, словно челюсти ей сводило судорогой.

— Я знаю, — ответила Джоанна. — Мне нечего вам сказать, так что дайте, пожалуйста, мне пройти.

— Гадина!

Джоанна сделала попытку ее обойти, но Элли словно стальными когтями вцепилась ей в руку.

— Мюррей умер.

Джоанна на миг застыла. Услышать о смерти любого знакомого человека, независимо от того, насколько близко и при каких обстоятельствах вы его узнали, всегда неприятно. Но это известие напугало Джоанну, потому что по лицу Элли она поняла, что будет дальше.

— Ты его убила, и ты за это заплатишь!

— Я сожалею о смерти вашего мужа, — произнесла Джоанна, стараясь говорить ровно, — но не могу согласиться, что я...

— Из-за тебя мы потеряли все, — продолжала Элли так, словно Джоанна и рта не раскрывала. — Еще полгода, и мы бы уехали отсюда с небольшим состоянием. Теперь наше заведение можно продать только за стоимость самого здания — а она ничтожна. Ты нас здорово уделала, барышня, и заплатишь за все!

— Дайте пройти! — Джоанна хотела освободиться, но старуха с такой силой сжала ей руку, что она вскрикнула от боли.

— Дай мне закончить! Я сильнее тебя — и не советую забывать об этом.

— Если вы немедленно меня не пропустите, я позову полицию.

Элли уставилась на Джоанну с какой-то лихорадочной сосредоточенностью. Судя по темным кругам под глазами, она не спала несколько суток.

— Три дня назад у него начались боли в груди. Я вызвала скорую, но он умер по дороге в больницу. Его последними словами было: «Достань ее, Элли! Достань эту суку!» И я дала обещание.

Неожиданно Джоанне расхотелось сопротивляться. Не то чтобы она испугалась — ею овладело какое-то страшное дурное оцепенение. Так бывает в момент катастрофы, когда минуты растягиваются, приближаясь к вечности, и ты ко всему безучастен. Пусть все идет, как идет, потому что рано или поздно это закончится. Каким-то образом Джоанна догадалась, что больше никогда не увидит эту женщину.

Элли улыбнулась кривой улыбкой, словно прочитала мысли Джоанны.

— Не волнуйся, больше ты меня не увидишь. Мне достаточно этого мгновения. Ты его запомнишь. И перед смертью пожалеешь, что родилась на свет. — Она помолчала, наслаждаясь своей властью над жертвой. — Ты меня считаешь пустышкой, так ведь? Мошенницей? Ну что ж, поглядим. — Глаза ее загорелись фанатичным огнем, словно в эту минуту она была одержима высшей силой. — Готово, — прошептала она. — Теперь ты одна.

Джоанну пробрала дрожь. Это была глупая, пустая угроза злой и несчастной старухи, но в этот миг их словно окутал кокон молчания, связав странными, чудовищными узами. Люди, проходящие мимо, были как будто за тысячи миль отсюда или вообще на другой планете.

Потом внезапно все кончилось. Рука Джоанны освободилась, и женщина, которая мгновение назад заслоняла от нее белый свет, растворилась в толпе.

Джоанну пробила дрожь — еще сильнее, чем раньше, словно ее тело пыталось стряхнуть воспоминания об омерзительном прикосновении старухи. Джоанна сделала глубокий вдох. Ее охватил гнев.

И страх. Она никак не могла отделаться от страха.

Джоанна пошла по направлению к парку, сказав себе, что прогулка ее успокоит. Она прошла два квартала, но не почувствовала себя лучше. И злилась она не столько на жуткую старуху, которая терзала ее угрозами, сколько на саму себя. Легко же она позволила выбить себя из колеи!

— Мисс Кросс?

Джоанна едва не подпрыгнула. Голос раздался у нее за спиной как раз в тот момент, когда она собиралась переходить дорогу. Джоанна обернулась и увидела Сэма Тауна.

Заметив выражение ее лица, он перестал улыбаться.

— Простите, — сказал он. — Я не хотел вас пугать.

— Да нет, — пробормотала она. — Все в порядке. Я...

— Что-то случилось? — озабоченно спросил он.

Джоанна не собиралась ничего ему рассказывать. Это было слишком глупо, и она понимала, что он примет ее за дурочку. Разумеется, с ней все хорошо, просто отлично. Они вежливо побеседуют и разойдутся.

Но вместо этого она услышала собственные слова:

— Со мной произошла ужасная история...

Глава 4

Они уселись, и Сэм через стол посмотрел на Джоанну. С лица его не сходило выражение озабоченности.

— Вам лучше?

— Спасибо — я чувствую себя прекрасно.

— Что будете пить? Воду, вино, кофе?

— Для начала, пожалуй, воду.

Сэм подозвал официанта. Предлагая Джоанне пообедать вместе у Марло, он сказал, что ему нравится дух этого кафе, и тут же извинился за невольный каламбур. Джоанна засмеялась и сразу почувствовала себя свободнее.

— Поверьте, не стоит переживать из-за того, что вы испугались. Эти люди — профессионалы. Им прекрасно известно, на какие кнопки нажать, чтобы вызвать из подсознания все ваши суеверия.

— Но я никогда не была суеверной.

— Все суеверны, даже те, кто это отрицает. Мы же мыслим рационально, следовательно, выбирать не приходится.

Джоанна недоверчиво приподняла бровь:

— Погодите минутку. Вы что, хотите сказать, что суеверие — рационально?

— Совершенно верно.

Она посмотрела на него, слегка прищурившись:

— Не могли бы вы объяснить поподробнее?

Сэм поерзал на стуле и наклонился вперед:

— Мы определяем то или иное понятие через его противоположность. Черное — белое, порок — добродетель, порядок — хаос, и так далее. То же самое с рациональным и иррациональным: одно не может существовать без другого. И где-то посередине есть серый участок, который трудно причислить к одной из противоположностей — нейтральная полоса, где возможно все.