Яся ищет мужа - Ярослава Танькова

Я слушаю свою мажористую случайную знакомую и понимаю, что не обманулась в своих опасениях. То, что нужно мне, ни в одну туристическую путевку не входит. Тусовка, которая так интересует моего редактора и читателей, — клубок одной, спутанной цепочки людей. И стать ее звеном вот так с бухты-барахты, заявившись на побережье под девизом «Алисы в Стране Чудес»: «Сэр, возьмите Алису с собой», — чистой воды авантюра. В этой цепочке нужно быть заранее. Надежда только на специфическую удачу, с которой мой образ жизни и привычки мало сочетаются.

Уходя, приятельница сочувственно подбадривает:

— Ты не переживай! Попробуй к девчонкам каким-нибудь пристроиться, как приедешь… Девочки на Лазурке редко остаются без чьего-то внимания.

Ага, компании девочек я очень нужна…

— А ты ищи в компаньонки светленькую и плоскую, то есть полную свою противоположность, тогда вам нечего будет делить, — смеется моя визави.

С этими словами наставница растворилась в компании мажористых пацанов. А я оглянулась вокруг. Большинство девушек — мои противоположности. Вспомнилась Шапокляк: «Как хорошо, что вы зеленый и плоский…» То есть чисто теоретически шанс заполучить «сталкера» для тусовок у меня есть! Ладно, значит, для начала будем охотиться на девочек, которые помогут охотиться на мальчиков… Господи, как же все сложно!

«Суперфисьель» по-русски

Три часа полета, и под брюхом самолета расцвел юг Франции. Мягко смятая, холмистая, как небрежно сброшенный шелк, земля вся в россыпи рыжих крыш. Золотые нити пляжей и море все в белых росчерках бесчисленных яхт. Лазурный Берег — визитная карточка роскоши.

Аэропорт Ниццы пахнет морским летом. Я говорю по-английски, таксист отвечает по-французски. Но Канны — они и по-тунгусски Канны. Меньше чем через час меня подкатили к моей скромной гостинице. Тихая улочка, старинное здание отеля с лепниной и совершенно одуряющий запах булочек с кофе из соседнего ресторана с мини-пекарней.

Этот отель я заказала не только ради экономии, но и во имя чистоты эксперимента — я же «начинающая охотница». Откуда у меня деньги на «5 звезд»? А в дорогую гостиницу, где живет «дичь», я могу и так прийти, в тот же ресторан выпить вина.

Открыв «охоту» на девочек, быстро дружусь с Катей — русской студенткой питерского института, великолепно говорящей по-французски. Она вот уже второй год отрабатывает в этом отеле летнюю практику на должности русскоговорящей хостесс, ведь наши туристы редко знают французский. А Катя мало того что знает русский, так еще и менталитет соотечественников прекрасно понимает: наизусть знает, где какие бутики искать, и может показать их на карте. Но саму ее, к моему искреннему восхищению с человеческой стороны и полному разочарованию с «охотничьей», гламур мало интересует. Она млеет от своей комнатки в мансарде и работы в этом отеле, обожает фильм «Летят журавли», мечтает о настоящей любви, а ко всему, что связано с «охотой на миллионеров», относится с насмешкой:

— Охотницы? Как же, как же… В мае (Каннский фестиваль) и с середины июля (самое подходящее время года для отдыха здесь) их тут больше, чем круассанов. Есть и французские «охотницы», но русские держат первенство. Время с середины июля до сентября здесь даже называют «русским сезоном», и не только из-за ежегодного фестиваля русской культуры… Так что ты поздновато приехала (на дворе самый конец августа). «Сезон» уже кончается. Здесь девушек такого рода называют «шоу оф» или «суперфисьель». То есть «поверхностные», «фальшиво блестящие». Только что от нас две таких съехали. Со скандалом. Сначала требовали, чтобы им вещи вручную стирали. Орали на мадам: «Да у меня одни трусы стоят больше, чем комната в твоем отеле!» Хорошо, она по-русски не понимает. Чудом нашли им специальную прачку. А они потом еще и платить не хотели, мол — слишком дорого вышло.

— Прямо все такие плохие?

— Не знаю. Но французы наших недолюбливают. Наши красавицы — снобки. Они ж без пяти минут миллионерши, куда им опускаться до нормального общения с обслуживающим персоналом! Но у нас их, слава богу, немного бывает. Это в основном головная боль пятизвездочных отелей. Так что за такими знакомствами тебе — на бульвар Круазетт. Поближе к пристани яхт и Дворцу фестивалей.

— Кать, а ты сама миллионера никогда подцепить не пыталась? Ведь целое лето в «малиннике» живешь…

— Зачем? У меня профессия есть. А роскошь портит. Вот, например, местных, южных французов все остальные французы недолюбливают, потому что они двуличны, избалованы деньгами и отрепетировано, но не искренне улыбаются даже столбам — вдруг это «скрытая камера»! Это у русских — голодание по богатству. А нормального, благополучного человека роскошь утомляет. Вот у нас в сервисе ребята со всей Франции работают и до конца контракта постоянно ноют — скорее хотят из этого «морского рая» в свою провинцию. И не потому, что там красивее или удобнее! Никто не спорит, побережье — жемчужина Франции. Но в провинции живут простые, нормальные люди, которым можно верить, потому что они искренни в отношениях. А здесь все отравлено атмосферой постоянной роскоши. Одно слово — «суперфисьель». Здесь оно повсюду.

Круазетт — дорога к золоту

Захватив пляжную сумку и купальник, иду на «разведку». Катька права, сквозь густые, затапливающие улицы ароматы свежей выпечки явственно пробивается агрессивный запах больших денег. На второй линии от моря целая улица посвящена бутикам знаменитых марок. Дорогие вещи, дорогие вина, дорогие автомобили, облака дорогих духов, по улицам бродит несказанное множество старушек в умопомрачительных нарядах, на высоченных каблуках и с дрожащими в пергаментных ушах бриллиантами — типичные местные жительницы… Золото даже в морской воде. Видимо, в местном песке много слюды, и волна сверкает миллионами «золотых» частиц, будто в стакане воды кто-то размешал горсть блесток.

Улица Круазетт тянется вдоль всего побережья Канн. Вся в кружевах пальмовых теней и заласканная шинами линкольнов… В самом ее начале — «гнездо роскоши и порока» — Дворец фестивалей. Здесь проходят дорогие приемы и еженощно гремит дискотека для избранных. Ну, то есть по меркам Лазурного Берега, это вполне обычная дискотека, потому что вход без места туда стоит более 30 евро (всего-то!), а в часе езды, в Монако, есть элитные места, которые обойдутся в два-три раза дороже…

На центральной красной лестнице, ведущей ко входу во дворец, — постоянный водоворот туристов. Народ замирает в разных позах, внизу щелкают фотоаппараты. Это та самая знаменитая ковровая дорожка, по которой раз в год поднимаются гости и финалисты знаменитого Каннского кинофестиваля. Но еще неизвестно, когда фотовспышки сверкают чаще — тогда или сейчас. Я раньше думала, что ковер на лестницу стелют только во время фестиваля, но оказалось, он лежит там постоянно.