Туманный рассвет (СИ) - "Gromdar"

— Переделать пыточную в место, так сказать, святости духа, на котором планируешь строить новый порядок, это забавно, — высказался Никар, входя внутрь и закрывая за собой двери, чтобы никто им не мешал беседовать.

Провидец моргнул разок и кивнул. Ему это тоже показалось знаковым. Создать на останках тёмного прошлого светлое будущее. Возможно, он всё еще в глубине души ощущал вину за то, что делал, хотя и понимал, что это было правильно для него в тот момент. Интересно, какие сомнения испытывал Никар, придя сюда и глядя на то, как всё изменилось? Задавать этот вопрос однако Хранитель Тишины не стал и просто следил за тем, как брат осматривается. Бывший сержант Повелителей Ночи был в одних подштанниках и босой, со стальными крепежами на правой руке и поясе, нужными, чтобы зафиксировать восстановленные Фларином Максимусом кости, но даже так он излучал опасность, а взгляд напоминал хищника, который играет с жертвой прежде чем приступить к трапезе. На самом деле Тлен не был уверен, что справится с ним один на один даже в таком состоянии, но смерть, которая всегда следовала за ним по пятам, шептала, что их время придёт позже.

— Я маюсь от безделья, — признался гость, осматривая стены зала. — От палаты уже тошнит.

Жажда действий отличала многих Астартес. Мало кто мог позволить себе заниматься чем-то помимо постоянных тренировок в ожидании новой битвы, но это было необходимо, чтобы оставаться на верном пути.

— Почему ты в итоге согласился? — поинтересовался тихо Тлен, желая стать ближе к тому, кто должен был внести свой вклад в дело Ангелов Ночи и умереть в их цветах.

Никар покосился на него, а затем задумчиво отвёл взгляд, будто искал что-то на потолке, и сжал тонкие губы, из-за чего шрам под правым глазом изогнулся, как змея. Бывшему Повелителю Ночи пришлось немного подумать, а затем почесать висок, растрёпывая и так растрёпанные свисающие ниже плеч черные волосы.

— Знаешь в чём была проблема Легиона? На мой взгляд, — ответил вопросом на вопрос Никар, повернувшись к Тлену, а затем и вовсе направившись к возвышавшейся в дальней части зала кафедре, за которой провидец стоял.

Это был прогресс. Тлен утвердительно кивнул, ожидая рассказа.

— Бессмысленность того, что мы делали, — ответил уверенно десантник, останавливаясь перед кафедрой и глядя снизу вверх на тёмного оракула. — Это, конечно, местами было весело. Мне даже нравилось, что скрывать. Но этот путь был в никуда. Даже мой брат, когда поверил в то пророчество, ухватился за него, потому что это дало ему цель. Дало смысл его жизни, кроме резни и прочего, конечно. Но, в конечном итоге, это ничего не поменяло в остальных. Это был его личный секрет.

Никар фыркнул с кривой улыбкой.

— А знаешь еще что я думаю? Наш отец, которого создали для тьмы и страха, чтобы быть Ночным Призраком, не получил должного почтения за то, что делал, потому и отвернулся от Императора. Зачем создавать зазубренный клинок для кровавых убийств, если потом будешь порицать его, говоря, что это плохо? — Повелитель Ночи поднялся на кафедру, став напротив Тлена и обхватив края постамента, на котором лежала тяжелая книга, наклонился к Хранителю Тишины. — Если твоя болтовня про свет Императора окажется пустой, я изрежу тебя на куски и развешу гирляндами в этом самом зале, а потом уж что случается с теми, кто там на тебя лезет, пусть случится и со мной. Понял?

Поверить во что-то, чего он сам не видел и не прочувствовал, такому человеку, как Никар, было невероятно сложно, но всё же он нашел в себе силы довериться Тлену, потому он не мог не оправдать этого доверия.

— Рад, что ты с нами брат, — произнёс Хранитель Тишины с мягкой улыбкой и протянул руку стоящему напротив с жестким взглядом и в угрожающей позе Никару.

Тот, несмотря на не полностью восстановившуюся силу руки, отпустил кафедру и крепко сжал его ладонь даже через керамитовую перчатку, после чего отклонился назад, выпрямившись.

— Я спускаюсь на Фрацию. Хочу посмотреть что там за люди и почему они забыли, как мы поиграли с ними в северной колонии, — ухмыльнулся Никар, отпуская руку провидца и собираясь выйти.

— Возьми с собой, — Тлен протянул ему свою книгу. — Вернешь, когда вернёшься.

Скепсис во взгляде будущего капитана трудно было скрыть, да он и не пытался, тем не менее, книгу левой рукой взял и заглянул внутрь.

— Кодекс Астартес? — со смешком поинтересовался он.

— У неё пока нет названия. Может, придумаешь, пока будешь читать, — пожал плечами Хранитель Тишины.

Никар показательно тяжело вздохнул и покачал головой, разворачиваясь и покидая реклюзиам, а оракул увидел впереди боль и кровь, охватывающие планету под ними. Будет Никар их создателем или завершением? Будущее клубилось туманом, но за ним всё равно пробивались лучи золотого солнца.

XII

Время для Гальярда тянулось мучительно медленно. Минута за миной, час за часом, день за днём. Он был подключен к некоторым системам "Непрощенного Слепца" через предоставленные магосом Вульфом соединительные кабели и имел доступ к корабельной вокс-связи, а так же к некоторым пикт-рекордерам, которые были исправны, чтобы выполнять свой с ним договор. Саркофаг дредноута Имперского Кулака поместили в специально отведённое для этого еще тысячи лет назад место, где могло находиться одновременно пятьдесят таких машин смерти. Однако он был тут один и, если бы не клятва следить за Ангелами Ночи, о которой он обязался молчать, то медленно, но верно, он начал бы сходить с ума.

Гальярд никогда не думал, что станет одним из дредноутов, которых будят лишь для битв, пока они не погибнут в бесконечных войнах или их сознание не угаснет, не выдержав постоянных циклов засыпания и пробуждения, но для него это наказание было подходящим. Все братья, с которыми он десятилетиями сражался плечом к плечу, погибли, и сам он должен был погибнуть с ними, если бы не воля Императора, позволившая ему выжить и служить дальше. Некоторые из них погибли от рук Ангелов Ночи на борту Соблазна Мечтаний, и за четырьмя выжившими из десяти тех, кто расстреливал их, он следил особенно внимательно. Брат-капитан Ноа пока был обездвижен и стал по большей части походить на одного из ордена Железных Рук, такой же большой и сильно аугментированный. Братья Тарций, Молино и Богомол переведены в другие отделения.

Но следить всё равно нужно было за всеми, и это выматывало. Гальярд отдалённо чувствовал, как его едва живое тело, плавающее в амниотической жидкости, напрягается, когда, он переключается между разными камерами или перехватывает вокс-сообщения, которыми обмениваются на борту, и знал, что без сна его служба будет куда короче. Возможно, несколько лет, а может и того меньше. Часть его сожалела по этому поводу, но он и так прожил дольше, чем ожидал. Когда бы он ни воссоединился с братьями по ту сторону, он должен был сделать всё, чтобы они приняли его, как выполнявшего свой долг до конца.

И всё же наблюдать и ничего не делать было пыткой. Да, он был в курсе происходящего. На поверхности планеты находили переживших падение сквозь атмосферу паразитов, брат Янтарь искал пропавших ученых на южном побережье, брат Микель сопровождал летописицу в западной части гор Железной Рукавицы, многие отделения поддерживали порядок в городах-колониях, где действовал чрезвычайный режим. Вряд ли где-то могла понадобиться его помощь. По крайней мере пока не начнётся строительство крепости Ангелов Ночи, проводить консультации по проекту которой будет частью его долга, или серьёзная война, которой явно не предвещалось. Скука.

Едва это слово всплыло в его мозгу, другое, услышанное в воксе, мгновенно прогнало усталость, скуку, тоску, и мгновенно привело его в ярость. Никар.

Дредноут дёрнулся в своих креплениях и массивные цепи, удерживающие его на месте, злобно лязгнув и заскрежетав, натянулись, а кабели, соединявшие с системами судна, оторвались. Гальярд помнил как Ноа назвал того Предателя, которого встретил в коридоре, и ошибки быть не могло. Если Ангелы Ночи водят его за нос, то всем им придётся заплатить за этот чудовищный обман, потому что гравитационная бомбарда Левиафана могла превратить любой коридор "Непрощенного Слепца" в сжатый шлак, а цепной кулак проделать проход даже там, где его никогда не предполагалось делать. С помощью активировавшегося цепного кулака Гальярд в секунды сорвал цепи левой руки, затем освободил ноги и, наконец, правую руку, после чего под перезвон тянущихся за ним обрывков цепей, погромыхал к ангару, куда собирался и тот, кто отвечал за смерть его братьев. И пусть Император даст своему верному сыну свершить правосудие.