За номером 600 - Николай Костин

"С чего начать?" - думал он и почти машинально написал: "3 сентября 1941 года. Вылетели с капитаном Васильевым с аэродрома Боровичи в 7 часов 30 минут утра. Маршрут к Старой Руссе пролегал через Крестцы..."

Каждое слово, каждая строчка давались Носову с большим трудом. Над целью ему было в тысячу раз легче. Он не забыл отметить, что штурмовики вышли из облаков над аэродромом врага с углом планирования в 10 - 15 градусов на высоте 450 - 500 метров от земли. Затем они увеличили угол планирования до 30 градусов и ударили по стоянкам самолетов "эрэсами".

Второй заход уже не был внезапным для врага. Зенитные снаряды рвались так близко от самолетов, что пришлось резко маневрировать по высоте и направлению. С боевого курса все же не сходили. И намеченные цели поразили точно.

Страничка за страничкой заполнялись текстом. Носов увлекся. Когда они взлетали с аэродрома Боровичи, дул боковой ветер. Записал, что видел на маршруте, на подходе к Старой Руссе. Как взаимодействовал с ведущим, как визировал цель, как на нее пикировал, как нырял в облака от зенитчиков, как вел огонь, как бомбил.

Часа через полтора заглянул батальонный комиссар. Поинтересовался, как идут дела.

- Пять страничек написал, - смущенно ответил летчик.

- Посидишь, попотеешь - еще столько же наберешь, - улыбнулся. Калугин. - Глядишь, и летописцем полка станешь.

С легкой руки батальонного комиссара младший лейтенант Носов основательно подготовился и толково выступил перед личным составом. Выступал прямо на стоянке самолетов. Под рукой у него находилась машина. Каждый прибор в ее кабине был хорошим и надежным помощником рассказчика. Зримо напоминал ему о всех сложных перипетиях боевого вылета. Бензиномер - о расходе горючего. Магнитный компас - о маршруте и ориентировке. Авиагоризонт - о полете в облаках. Рация - об умении пользоваться связью.

У штурмовика младший лейтенант Александр Носов чувствовал себя не случайным гостем, а настоящим воздушным бойцом.

Самолетная стоянка

Самолетная стоянка на фронтовом аэродроме была для Александра Носова не только местом обслуживания и ремонта боевой машины. Она являлась родным гнездом, из которого он улетал и куда возвращался после боя.

Самолетная стоянка. Здесь Александра Носова не однажды вытаскивали полуживым из кабины. Отогревали, отпаивали горячим чаем из термоса. Бинтовали раны. Приводили, как говорили механики, в чувство. Смеялись сквозь слезы от радости, когда летчик наконец подавал признаки жизни.

На самолетной стоянке техник-лейтенант Василий Черяпкин учил Александра Носова грамотно эксплуатировать мотор штурмовика. Сел в кабину - все проверь. Как открывается и закрывается шторка водомаслорадиатора? Если она туго открывается или закрывается, то в полете может сорваться стопор. Мотор переохладится и начнет барахлить. Чтобы мотор не давал перебоев, нужно было как следует прогреть его и прожечь свечи, при рулежке от стоянки до взлетной полосы успеть полностью подготовить для работы в воздухе.

Носов никогда при взлете не давал резко газа, иначе получалась раскрутка винта. В полете внимательно следил за температурой воды и масла. Не допускал, чтобы они имели температуру ниже положенной. При подходе к цели обязательно закрывал шторку водомаслорадиатора. Это делалось для того, чтобы при пикировании не переостудить мотор.

На самолетной стоянке техники и механики латали штурмовику многочисленные пробоины от вражеских пуль и осколков снарядов. Заправляли горючим. Пополняли боеприпасами. Проверяли каждую гайку и каждый шплинт.

Техники и механики верили в удачу Носова. Терпеливо ждали его возвращения из полетов. И он не помнит случая, когда бы не нашел у них дружеской поддержки. До сих пор сохранил в памяти их имена: механиков Шумкова, Половинкина, Спицына, Устинова, Михно, Четвертова, Толстогузова, техников по вооружению Соломина и Чекушкина.

Авиаспециалисты были надежными помощниками и верными друзьями летчиков. С ними Александр Носов встречал фронтовые рассветы. Раскуривал последнюю пачку папирос. Пополам делил каждую галету или сухарь, переживал горечь утрат и радовался одержанным победам.

- Всякое случалось на войне, - задумчиво говорил Александр Андреевич. Зарулишь, бывало, машину на стоянку, закроешь глаза и ждешь, появятся ли самолеты товарищей. И когда на стоянку не возвращались те, с кем только что вместе, крылом к крылу, дрался с врагом, стонала душа, болело сердце.

Он коснулся рукой левой стороны груди. Виновато улыбнулся:

- Барахлит "мотор". С перебоями стал работать... - Голос его дрогнул: Сколько геройских ребят не вернулось! Их продолжали ждать. Тоскливо смотрели в небо. Озабоченно и тревожно обшаривали глазами горизонт. Бегали техники и на старт. Тормошили дежурного по аэродрому: нет ли обнадеживающих сообщений из наземных войск?..

Случалось, что пропавшие без вести летчики вновь появлялись в полку. Но большей частью не возвращались. Стоянки самолетов некоторое время пустовали. Потом снова оглашались призывным рокотом боевых машин. И снова - проводы и встречи. Тревоги и радости. Воздушные бои. Штурмовки вражеских аэродромов и танковых колонн. К этому взывали гибель товарищей и воинский долг.

Однажды с боевых заданий не вернулись лучшие из лучших, храбрые из храбрейших: Владимир Васильчиков, Василий Романенко, Александр Молев, Михаил Мшвениерадзе, Александр Быстров, Яков Головко, Николай Кузнецов и другие. Они не колеблясь, не пасуя перед врагом, смертью своей приближали победу.

Вспоминается подвиг младшего лейтенанта Лунина, - продолжал Александр Андреевич. - Его самолет подожгли над целью. Гибель неизбежна. Но коммунист Лунин не просто погиб. Он направил горящий штурмовик на вражескую зенитную батарею, которая его подбила, и взорвал ее.

Такими были боевые друзья и товарищи, с которыми он воевал на Северо-Западном фронте. Среди них хотелось бы назвать и Николая Ивановича Белавина. 159 раз поднимал он в воздух свой штурмовик и всегда возвращался с победой. Родина высоко оценила ратные подвиги летчика. Кроме Золотой Звезды Героя, он был награжден двумя орденами Ленина, четырьмя - Красного Знамени, орденами Александра Невского и Отечественной войны I степени, двумя орденами Красной Звезды и десятью медалями.

Интересно сложилась послевоенная судьба Н. И. Белавина. Он успешно окончил Военно-воздушную академию. Стал генералом. Командовал крупными авиационными соединениями. Испытывал новые реактивные самолеты. Работал, как говорят, на полную катушку. И умер от разрыва сердца. На ходу. Вернее сказать, не умер, а погиб, как на фронте погибали в бою его друзья и товарищи. Служил Родине верой и правдой до последнего вздоха.